На магистрали Эллиот не спускал глаз с зеркала заднего вида. В тридцати милях от города он повернул на шоссе поуже, ведущее вглубь страны. Быстро холодало. Дождь поутих, но вскоре дворники начали обрастать мокрым снегом. Машин становилось все меньше и меньше, пока не остался один лишь серебристый «мерседес» в сотне ярдов за ним, свет его бело-голубых фар то появлялся, то пропадал из виду. Эллиот сбавил газ, чтобы проверить, не пойдет ли тот на обгон. Но водитель «мерседеса» тоже замедлил ход. Эллиот двадцать минут наблюдал за ним в зеркало, сердце его бешено колотилось. Но когда он свернул на заправку, мимо пронесся «лексус». Где-то по дороге «мерседес» исчез.
Он зашел в пустую закусочную и взял кофе. Сел и уставился на площадку перед станцией, понимая теперь, каким безумием было считать, что за ним следят. Как будто КГБ было у Льва на побегушках. Как будто КГБ до сих пор существовало.
А потом он подумал о Керстин Эстлунд. Она следила за ним. По крайней мере, она караулила его у «Буковски», а потом у отеля, что почти то же самое. Что, если она действительно сумасшедшая, как сказал Корнелиус, бредит? Что, если ее россказни о завещании и обо всем остальном действительно россказни, домыслы, фантазии, которые она больше не в состоянии отличить от фактов?
Накатила волна тошноты. Он отодвинулся от стола. Он не хотел, чтобы это оказалось правдой. Он не хотел, чтобы она была сумасшедшей. Он видел ее сейчас, видел, как она сидит напротив него в «Величавом ибисе», видел ту странную вмятину на ее лбу, тот шрам, убегающий под волосы.
Что, если она все сочинила? Он смотрел, как последние хлопья снега парят в свете прожекторов, и пытался представить, что могло случиться. Зоя была добра к ней, сказала Керстин, в тяжелые времена. В этом нет сомнений. Но, может, она не смогла вынести того, что их дружба закончилась. Зоя вошла в ее жизнь, и так Керстин пыталась продлить переживание, остаться неким образом связанной с ней. Возможно, Корнелиус и его люди были в ее глазах настырными торгашами. Они снова отнимали у нее Зою.
А может, все еще хуже. Может, она вообще никогда не видела Зою.
Он изучил карту. До Катринехольма оставалось сорок миль, плюс пятнадцать до поворота на Игельсфорс, откуда надо проехать еще двадцать пять по проселочным дорогам до самой деревни. А там придется спросить дорогу, хотя уже девять вечера. Скоро будет слишком поздно, чтобы стучаться в двери. Он поспешил в ночь, ему не терпелось поскорее добраться, к тому же он предпочитал просто вести машину и ни о чем не думать. Он ехал, пока тело не заломило и не защипало в глазах.
Эллиот добрался до старой каменной гостиницы на склоне холма у деревни Регна, окна гостиницы неуместно ярко светились посреди пустынного пейзажа. Он взял номер и лег в постель, моля бога о сне без сновидений.
Наутро он обнаружил голосовое сообщение на мобильном. Корнелиус Валландер оставил его прошлым вечером, примерно через час после их встречи. Он говорил примирительно, но осторожно. Он понимает, что Эллиот удивлен поворотом дел. Что поделаешь, шок был неминуем. Заполучить профессора — настоящая удача, а времени расторгать предыдущие соглашения не было, но Эллиот, разумеется, получит вознаграждение за свой труд. Разумеется. Надо только встретиться с профессором Лесковым и изложить ему все, что он успел найти. Так ни одна крупица усилий не будет потрачена зря. И, конечно, профессор упомянет Эллиота в своей работе, так что обижаться не на что.
Эллиоту показалось, что сообщение предназначено кому-то другому. Пришло понимание, и между ними разверзлась гигантская пропасть. Корнелиус, «Буковски», Лев Демичев — связь с ними была лишь препятствием. Теперь он свободен. Он может искать истину так, как ее должно искать, не соглашаясь на компромисс. Никакой гонки, чтобы выманить наличные из карманов зевак. Никаких зевак. Только Зоя и он. И неважно, что о схватке никто не знает. Возможно, это подразумевалось изначально. Возможно, особого рода знание только так и можно обрести — в одиночестве.
Корнелиус продолжал бормотать. Он хотел, чтобы Эллиот перезвонил ему как можно скорее. Он просил прощения, если обидел его. Они обязательно должны встретиться, до того как Эллиот уедет из Швеции. Это важно, подчеркнул он, очень важно.
Эллиот дал отбой, прежде чем Корнелиус договорил.