— Почему? Потому что он чертов адвокат?
— Потому что он может потерять лицензию. Он просто не мог солгать.
Он услышал в ее голосе профессиональную гордость, задетую гордость. Теперь он противостоял им обоим: два благородных профессионала против грязного лживого клиента.
— Ну значит, они врут, эти русские, кем бы они ни были.
— Конечно, это возможно. И Майлз Хэнсон это понимает. Он не собирается отправлять тебя в тюрьму. Поэтому и позвонил.
— В тюрьму? Что ты несешь?
— Маркус, разве ты не понимаешь, что поставлено на карту? Если Майлз будет вынужден предъявить эти показания и если они пройдут проверку на подлинность, то Таможенно-акцизное управление может возобновить твое дело. Тебя могут арестовать.
Внезапно Эллиот увидел Корнелиуса, стоящего под красным дежурным светом. Если ты на самом деле заботишься о дочери, если правда хочешь вернуть ее, ты не сделаешь этого. Это было предупреждение, и он не внял ему.
Мимо проехал грузовик с лесоматериалами, свободные концы цепей колотились по его бокам.
— И как же зовут эти источники?
— Майлз мне не сказал.
— А он сказал тебе, с какой стати они решили ему помочь?
— По-моему, он не знает. Он сказал, что они сами связались с ним. У него сложилось впечатление… он думает, что они преследуют какие-то корыстные цели.
— То есть у них зуб на меня. То есть их показания под сомнением, верно?
— Возможно. Но ты действительно хочешь рискнуть? Что, если они смогут подтвердить свои слова?
Понятно, что Гарриет думает о деле с иконами: он вляпался по уши. Сознательно рискнул и проиграл. И она права, конечно. Он всегда знал, что именно перевозит и сколько это стоит, но покупал товар в основном на черный нал, который нельзя было отследить. В выписках с банковских счетов числилось, что он заплатил двадцать тысяч фунтов за вещь, которую легко продал бы за полмиллиона. Налоговики просто не смогли это доказать. Демичев сказал ему, что иконы гниют на полузатопленном государственном складе. А оказалось, что они таинственным образом исчезли из музея в Тамбове. Это единственное, чего Эллиот не знал.
Это было преступление, афера, недостойная его ошибка. Но он уже достаточно за нее пострадал.
— Пусть говорят что хотят. Предлагаю решать проблемы по мере их поступления.
— Маркус, я советую начать переговоры насчет посещений ребенка. Чем раньше, тем лучше. Чем больше денег твоя жена потратит на советы юриста, тем менее сговорчивой она будет.
— Сговорчивой? А как насчет честности? Вот уж была бы приятная перемена.
— Мне очень жаль, Маркус. Правда.
— У нас еще есть шанс. Мы не можем сдаться так просто. Только потому, что Майлз Хэнсон нам приказал.
Гарриет вздохнула. Первые капли дождя упали на ветровое стекло. В последнее время поражение кажется неминуемым. Если бы только он мог вернуться в прошлое, в тот миг, когда все еще не пошло наперекосяк. Если бы он только знал, что это за миг.
— Маркус, боюсь, это не единственная наша проблема. Знаешь, моих партнеров беспокоит, что я трачу столько времени на это дело. Если честно, их волнует вопрос оплаты.
Эллиот закрыл глаза.
— Я найду способ заплатить тебе, Гарриет. Я просто не могу пока вырваться отсюда.
— Я понимаю, Маркус. Но у меня же не частная практика. Есть обязанности перед фирмой. Я не буду больше тратить на это время, до слушания уж точно, если ты не найдешь ничего нового. Надеюсь, ты понимаешь.
Важный звонок по второй линии. Она попросила Маркуса хорошенько подумать и перезвонить ей, еще секунда — и она повесила трубку.
41
Как похоже на Льва Демичева: вводить в заблуждение, намекать, отпираться — и все это несколько театрально, заставляя вас гадать, с кем же вы имеете дело и как далеко простирается влияние. Вы становились неожиданно уязвимы. Вы нигде не ощущали себя в безопасности.
Уговаривал он точно так же. Внезапно начинали происходить радостные события. Препятствия исчезали. Вы начинали верить, что Судьба на вашей стороне, что дни борьбы и безвестности остались далеко позади. Вас пленяло собственное желание навсегда сохранить это положение вещей, вами овладевал страх разрушить его. Каждый шаг вверх приносил кусочек счастья, но такой же шаг вниз — вдвое больше боли.
В подвалах «Буковски» родился план, Корнелиус запаниковал из-за поддельного завещания, испугался, что Эллиот нашел что-то, что способно раскрыть аферу. Он доверился Демичеву, а может, Демичев и так уже был в курсе. Вместе они знали достаточно, чтобы разыскать адвоката Нади Эллиот. Удивительно лишь то, что Лео взял на себя такой труд. Видимо, в проекте его интересует не только краткосрочная финансовая выгода. На карту поставлены более важные вещи — его репутация и влиятельность. Потом Корнелиуса замучила совесть, и он позвонил Эллиоту, хотел, чтобы тот уступил, пока не поздно. Но он был слишком напуган, чтобы притормозить ход событий, даже если предположить, что это было в его власти.