— До дна, — настаивала сестра.
Когда Зоя допила, ее подвели к скамье и велели лечь. Мать села у окна. Зоя ее не видела, но слышала, как она дышит, слегка натужно.
Доктор кивнул сестре.
— Пожалуйста.
Сестра задрала Зое сорочку. Кровь прилила к ее лицу, сердце билось так часто, что она чуть не потеряла сознание. Она никогда не чувствовала себя такой обнаженной, даже с Юрием.
Сухие жесткие пальцы доктора пробежались по ее животу, надавливая и прощупывая. Ей больше не было холодно. Пот струился по лбу.
— Все в порядке? — спросила она.
Она посмотрела на врача и увидела, что он склонился над ней со стетоскопом, прижав его почти к тому месту, куда толкался ребенок. Ее ребра и тазовые кости выпирали под кожей. От этого выпуклость в ее лоне становилась еще более заметной.
— Все нормально.
В его голосе не было утешения. Только нежелание говорить, на грани раздражения. Зоя снова расслабилась. В комнате стало светлее. Потолок двигался у нее над головой, трещины плавали перед глазами, пересекаясь друг с другом. Сейчас она упадет. Зоя вцепилась в скамью.
— Зеркало.
Медсестра что-то протянула врачу, какое-то механическое устройство. Зоя не хотела, чтобы оно прикасалось к ней.
— Не надо, — сказала она. Голос был чужим. — Не надо, я…
Что она?
— Я обещала.
В ушах звенели насекомые. Рой, облако. Хныкали, насмехались. Она попыталась отмахнуться от них.
Холодный металл внутри. Она подскочила. Ей задрали ноги. Под коленями затянули ремни. Она не могла пошевелиться.
Раскрылся металлический клюв.
— Что это? Что это?
Ледяная рука матери ложится на лицо.
— Он должен посмотреть, милая. Лежи тихо.
— Мне это не нравится, мама. Я хочу уйти. — Слова превращались в кашу.
— Потерпи немного.
— Прогони мух.
— Никаких мух нет. Полежи тихо.
Ноги опустили. Доктор подошел сбоку, качая головой. Сказал, что все нормально, но он солгал.
— Готовьте солевой раствор. — Хмурясь, он посмотрел на мать Зои. Это не он все задумал. — Морфия у меня нет. Вы должны успокоить ее.
Что-то блеснуло в руке медсестры. Стекло и тусклое серебро. Четырехдюймовая игла.
Зоя попыталась слезть со скамьи, но ноги ее стали такими тяжелыми.
— Шшто она… делает?
Мать начала гладить ее по голове, ласково теребить волосы. Она напевала старую колыбельную. Зоя потянулась и схватила ее за руку.
— Я хчу… уйти.
Мать осторожно отлепила ее пальцы и прижала руку дочери к скамье.
— Зоя, ты знаешь, зачем мы здесь. С самого начала. Не притворяйся, что ты ничего не знала.
Мухи кружились у нее перед глазами, водоворот черных точек, предвкушающих пиршество. Она из последних сил пыталась сесть.
Мать была рядом. В глазах ее стояли слезы.
— Ты должна быть сильной ради всех нас. Ты — наш последний шанс. Ты красивая и умная, мужчины тебя обожают. Но не такую, не с…
— Аександом Юевичем.
Ей удалось спустить ноги со скамьи. Доктор, не двигаясь, наблюдал за ней, рядом с ним стояла сестра. Они ждали, и в глазах у них была смерть.
Мать встала на колени, слова полились из нее рекой, словно молитва. Зоя никогда не видела ее такой, даже в день, когда убили отчима, — такой напуганной.
— Они придут за нами. Рано или поздно придут. Они ненавидят нас, Зоя. Они всегда будут нас ненавидеть. — Она приблизила лицо к лицу дочери. — Если бы твой отец был здесь, он велел бы нам поступить так же. Он бы сказал, что мы должны выжить.
— Нет. Он неее…
— Мы должны начать с чистого листа, Зоя, как договорились. — Она сдерживала рыдания. Слезы бежали по ее щекам. — С чистого листа. Ты же этого хотела, правда? Правда, милая?
Зоя плохо видела. Она не знала, где верх, а где низ. Комната вращалась. Она сейчас упадет. Зоя потянулась и схватила мать за руку. Голова ее откинулась обратно на скамью.
— Я обещала, — сказала она. — Я обещала.
Но она не отпускала руку матери. Лишь ее рука реально и несомненно присутствовала в комнате, лишь на нее она могла положиться. Все остальное — сон. А от сна рано или поздно очнешься.
— Ты забудешь это, — услышала она голос матери. — Ты забудешь. У тебя будет целая жизнь на то, чтоб забыть.
Зоя закрыла глаза.
Она с воплем пришла в себя от схваток. Она никогда еще не испытывала такой боли. Что-то оказалось у ее рта, у нее во рту. Кляп. Ее привязали за руки. Она посмотрела вниз и увидела, что колени ее подняты. У врача и медсестры на лицах маски. А на фартуках и руках — кровь.