Случайно он нашел кое-что в «Дагенс Нюхетер» за декабрь 1969-го, в разделе событий дня. Его внимание привлекла фотография: Зоя, маленькая и бледная, в темном костюме, стоит рядом с женщиной, моложе ее лет на десять. На женщине костюм по тогдашней моде, в руках мундштук с сигаретой. Дамы на премьере гоголевского «Ревизора» в Национальном театре. Подпись гласила: «Актриса Хильдур Баклин приветствует подругу, художницу Зою Корвин-Круковскую. Они познакомились на знаменитой постановке 1929 года с участием Йёсты Экмана».
Хильдур Баклин дебютировала в том спектакле, говорилось в статье, а Зоя разработала эскизы костюмов. В последующие годы Баклин позировала Зое.
В кладовой Корнелиуса был портрет молодой женщины в черном платье, прихорашивающейся перед зеркалом с подсветкой, как в театральных гримерках. Картина называлась просто «Актриса».
Эллиот сделал еще одну пометку в блокноте.
Он продолжал поиски до вечера. В его подходе был изъян, ограничивавший все важными событиями: журналисты связаны редакционным заданием, они сдают статью и уходят домой. Даже если они говорили с художницей, то лишь потому, что хотели включить в статью какую-нибудь цитату.
У него сложилось впечатление, что их вопросы не нравились Зое — она находила их банальными. Иногда она просто отделывалась парой слов. Говорила им, что просто рисует все, что ей нравится, потому что не способна на большее, рисует красивые вещи — вот и все.
Это значит, что газеты поверхностны. Ему нужны более серьезные источники. Пять часов провозившись с микрофильмами, он взялся за каталог периодики рядом с читальным залом.
Эллиот погрузился в мир журналов о культуре сперва студентом, потом торговцем, отыскивая крупицы знания в самых пыльных уголках истории искусств. За редким исключением, подобные издания выдерживали дюжину или около того выпусков и исчезали, когда их покровители уставали от неизбежных убытков. Иные после первого же номера тонули в финансовых волнах. Люди жаждали искусства больше, чем когда бы то ни было, жаждали любого нового ракурса и были готовы платить. Только вот читать об искусстве они не собирались. Они хотели, чтобы их искусство, как и их музыка, говорило само за себя.
В Швеции, похоже, творилось то же самое. Выжившие журналы были посвящены в основном архитектуре, дизайну, мебели. Один из откопанных Эллиотом журналов назывался «Новый взгляд». На обложке первого номера, вышедшего в 1972 году, была фотография огромного занавеса, протянутого через горное ущелье в Колорадо — одного из самых претенциозных драпировочных проектов Христо. Однако «Новый взгляд» сбился с пути в 1973-м и исчез из виду всего через год после старта.
В четверть шестого прозвенел звонок, предупреждая о надвигающемся закрытии. Эллиот пробирался между полок с подшивками журналов в северном крыле. Его мутило от запаха старой бумаги и клея. Имя Зои возникало то здесь, то там, когда проходили ее выставки, но анализ был скуден, как всегда. Жизнь Зои оставалась незавершенной работой.
Раздался второй звонок. Он слышал, как посетители один за другим выходят в коридор, шаркая по линолеуму. Человек в форме прошел мимо двери, бряцая ключами.
На полке оставалось два тома. Эллиот сгреб их и пролистал, стремясь разделаться хотя бы с этой частью своего задания. Дешевый англоязычный журнал «Обзор искусства Балтики», датированный 1969 годом, был снабжен индексом. Эллиот вытащил его на свет и провел пальцем по колонкам плохо пропечатанного текста.
Здесь Эллиот и нашел статью: Корвин-Круковская, Зоя: Тайны золота [см. также Фудзита, Цугухару]. Том II. Вып. I (Лето 1969), с. 13–17.
…Все началось с портрета жены Фудзиты, написанного им в Париже в 1917 году. В акварели на золоте, изображавшей древнеегипетскую принцессу, прослеживалось сильное влияние фресок из гробниц фараонов, которые как раз в то время были обнаружены археологом Говардом Картером и его коллегами. Этот простой и элегантный портрет — одна из ранних попыток Фудзиты проложить путь между традицией и современностью, Востоком и Западом.
Коллекционер и haute couturier Жак Дусе (1853–1929) приобрел картину, равно как и ее пару, автопортрет в том же стиле, и повесил в своем салоне на Рю-де-ла-Пэ, где Зоя впервые увидела ее через витрину. Она не могла ничего купить, ведь салон Дусе был одним из самых престижных заведений подобного рода в Париже (клиенты Дусе — голливудские звезды и королевские особы), но не уходила, пока не разузнала все, что смогла, о картине и о ее создателе.