Он съехал на обочину и принялся наблюдать. Дама подала вперед, затем опять назад, мигнув аварийными огнями. Похоже, она его не заметила; должно быть, сидела там весь вечер, ждала, пока он приедет. А теперь наконец сдалась и решила вернуться домой.
Корнелиус сказал, что визит Путина означает некие «соображения безопасности». Может, это они и есть, что-то вроде неуклюжей проверки? Нелепо, но похоже на правду.
Не выключая зажигания, Эллиот вышел из машины.
— Эй! Эй, вы!
Порывистый ветер заглушал его голос.
— ВЫ!
Он побежал через дорогу.
Без предупреждения «фольксваген» вырулил прямо перед ним. Яркие фары ослепили его. Он прикрыл глаза рукой.
Кто-то просигналил.
Машина ринулась вперед. Она хочет сбить его. Ну конечно. Для этого все и затевалось, чтобы избавиться от него.
Перед глазами мелькнул образ Нади. Ее равнодушное, холодное лицо, когда она сказала, что он никогда не понимал ее. Так вот как сильно она его ненавидит.
Он попытался уйти с дороги, но поскользнулся. Увидел испуганное лицо женщины, услышал визг шин по слякоти и гравию. Он треснулся об автобус и понял, что машина пронеслась мимо.
«Фольксваген» по инерции проехал еще несколько ярдов и остановился, облачка выхлопов кружились в свете тормозных огней. Водитель автобуса высунул голову из кабины, желая узнать, что происходит, — вероятно, он рассчитывал увидеть хулигана с баллончиком краски.
— С вами все в порядке?
Эллиот сделал пару глубоких вдохов и кивнул.
— Поосторожнее, приятель. В темном пальто да темной ночью. — Он безнадежно покачал головой и исчез.
Дверь «фольксвагена» приоткрылась. Эллиот подошел к машине.
— Кто вы, черт побери, такая? Чего вы хотите?
На него смотрело юное личико. Он ожидал увидеть кого-то постарше, с лицом опытным и волевым. Но девушка оказалась никак не старше двадцати пяти.
Она вытащила из ушей наушники от CD-плейера.
— Простите. Я вас не заметила.
Короткие взлохмаченные волосы, карие глаза. Проезжавшая мимо машина на мгновение осветила ее лицо. Пухлые темные губы. Единственное, что в ней было взрослого.
— Вы мистер Эллиот? — спросила она.
— Допустим.
— Я вас искала. Меня зовут Керстин Эстлунд. — Помедлив, она протянула руку в грубой шерстяной варежке.
— Я вас уже видел, — сообщил Эллиот. — Чего вы хотите?
Девушка снова взялась за баранку обеими руками. Из машины пахло табаком.
— Я пыталась найти вас в отеле, но ни разу не застала. А записку оставлять не хотела. Я даже звонила домой.
— Домой?
— Зое.
Он вспомнил, как искал телефон, а тот звонил и звонил, и как наконец обнаружил его под чехлом от пыли в гостиной, но слишком поздно.
— У меня подруга в «Буковски». Она сказала мне, что вы там работаете.
— И что?
— Я журналистка. Из «Экспрессен».
Эллиот выпрямился.
— Извините. Я не разговариваю с репортерами.
— Пожалуйста, мистер Эллиот…
— Вы напрасно тратите время.
Он захлопнул дверцу и направился к своей машине. Она опустила окно.
— Я была подругой Зои. Мистер Эллиот? Я хочу вам кое-что рассказать. Вы должны узнать об этом.
Эллиот остановился, прищурился на нее сквозь завесу мокрого снега. Ее глаза напомнили ему глаза Фернанды Баррэй, глаза Зои. Темные, проницательные.
Ему вдруг пришла в голову сумасшедшая мысль, что они оба по уши в этом, связаны знанием.
Посвященные.
— Поставьте машину, — сказал он.
Отель был переполнен специалистами по торговому праву, приехавшими на конференцию. Они выстроились в очередь у конторки портье, рассчитываясь за два дня и две ночи налаживания связей и оплаченных развлечений. Пока Эллиот вел Керстин по вестибюлю, они один за другим оборачивались и осматривали ее с ног до головы. Но это им мало что давало. На ней было замшевое пальто до колен с оторочкой на рукавах из длинного искусственного меха. Керстин была высокой, довольно широкоплечей, даже величавой, но то, как она шла, сгорбившись, глубоко засунув руки в карманы, говорило о том, что ей неуютно под взглядами незнакомцев. Она напомнила Эллиоту девушек, которых он старался избегать на студенческих вечеринках, с глазами, вымазанными тенями и тушью, обозлившихся на весь мир.
Бар был единственным местом в отеле, пытавшимся создать атмосферу. Приглушенный свет, кабинки вдоль стен, на столиках — крохотные оранжевые лампы. Горстка юристов уже устроилась в угловой кабинке и пила водку за здоровье друг друга, разогреваясь перед ужином. Золотые запонки и золотые зубы сверкали под встроенными галогеновыми светильниками.