Выбрать главу

Его палец дрожал на курке.

Его взгляд упал на угол, где встречались две стены и потолок. В абсолютно новой и необжитой квартире уже успел, как ни странно, обосноваться паук, и теперь он на тонкой паутинке спускался из этого угла, смешно суча лапками.

Этот паук так привлек внимание Стасика, что он на секунду забыл о пистолете и о пальце, лежащем на курке. Он следил глазами за медленным спуском этого кровожадного письмоносца, его рука стала сжиматься в кулак и тут, опомнившись, он выхватил дуло пистолета изо рта: забывшись, он едва не нажал на курок.

Из туалета донесся шум сливаемой воды, потом вода зашумела в ванной: Вика пыталась привести себя в порядок.

Стасик с недоумением разглядывал собственные руки, пистолет в правой... Кое-как поднявшись на ноги и застегнув джинсы, он проковылял к окну. Труба торчала прямо перед ним, и все так же дымила, только вот розового в клубах дыма стало меньше, и больше золотистого, когда солнце выглядывало из-за туч, или серебряного, когда тучи наползали опять. Но день намечался скорее солнечный, чем пасмурный, золотые блики вспыхивали на крестах, оградах, автобусах и легковых автомашинах. Стасик поглядел вниз, потом взял так и забытый на подоконнике бинокль, поднес его к глазам. Пистолет при этом он положил на подоконник. Спохватившись, он убрал пистолет в сумку и опять вернулся к биноклю.

Он дышал глубоко и медленно, стиснув зубы - вдох... выдох... вдох... выдох... Его лицо, полузакрытое биноклем, приобрело из-за этого злое выражение. Когда Вика вернулась в комнату, он даже не шелохнулся. Она стояла и ждала у него за спиной, а он делал вид, будто не чувствует её присутствия рядом.

– Извини, - с несчастным видом сказала она. - Я не думала, что все это... что все это так... я не представляла, как это происходит.

– Автобус подъехал, - сообщил он. - Остановился у самых дверей. Я вижу, как Катькины родители вылезают, ещё какие-то люди... родственники, наверно.

– Дай поглядеть, - попросила она.

Он осторожно, стараясь не коснуться её ненароком, передал ей бинокль.

– Да, точно, - проговорила Вика. - Гроб вынимают из автобуса, закрытый... Интересно, откроют его для прощания или уже нет? Ведь Катька, наверно... после полета с седьмого этажа... Но, говорят, сейчас в моргах настоящие чудеса делают - любого покойника могут привести в такой вид, что любо-дорого глядеть.

– Замолчи! - крикнул он. Его голос сломался на этом крике, и он "подпустил петуха".

– Все, молчу, - преувеличенно спокойно сказала она. Ее лицо не соответствовало этому спокойному тону: Вика так жадно вглядывалась, что её лицо приобрело почти хищное выражение. - Их автобус неудачно встал. Мешает проехать какому-то черному чудищу с затемненными стеклами - то ли "Мерседесу", то ли "БМВ" - который хочет пропереть через ворота прямо на аллею кладбища. Наверно, приехал тот, из-за кого задержали эти роскошные бандитские похороны.

При этих словах Стасик поглядел на часы.

– Как раз полдень...

– Ну и что?

– Время такое, самое торжественное, как бы.

– Ага, разъехались, наконец. Автобус чуть назад подал, и эта шикарная машина прошла на аллею. А ты бы хотел такую?

– Конечно, хотел бы, в чем вопрос.

– Это хорошо, что ты хочешь.

– Почему?

– Потому что я собираюсь уцепиться за тебя всерьез и надолго.

Стасик схватил её и повернул к себе.

– Даже после этого?

– После чего?

– После того, как тебе стало противно?

– Конечно! Мне ж не ты стал противен, а вообще... И через это в любом случае надо пройти. Да?.. - Стасик держал её за руки и глядел на нее, пока она продолжала. - Я не понимаю. Видно, мы какие-то не такие... Девки начинают трахаться с двенадцати лет, некоторые даже на панель выходят, вон, сколько в газетах об этом пишут... И кайф от этого ловят. Катька в четырнадцать лет начала. А мы в пятнадцать не можем! Это ж ненормально, да?.. Но у нас получится, правда?

– Получится!.. - выдохнул Стасик. И, прижав Вику к себе, попытался поцеловать её в губы - точней, шмякнулся губами в её губы, потом повалил её на пол, начал судорожно расстегивать её блузку и задирать юбку.

– Прекрати! Прекрати! - Вика пыталась отбиваться от этого натиска отбиваться уже не в шутку, а всерьез. - Что ты делаешь? Ты же меня искалечишь! Нельзя так! И как раз тогда, когда Катьку сжигают!..

– Пусть сжигают! - прохрипел Стасик, сам не понимая, что говорит. Эта долгая игра возбудила и воспалила его так, что он уже ничего не соображал. Он пыхтел над Викой, нависая над ней побагровевшим лицом, и опять пытался справиться с "молнией" джинсов - которая, как назло, не поддавалась. Может, оттого, что его руки слишком тряслись.

– И правда, пусть... - прошептала Вика, оскалясь как маска смерти прекрасной смерти. - Давай... - она раздвинула ноги, а Стасик на секунду оторвался от неё и привстал на колени, чтобы наконец справиться с джинсами. Он обеими руками теребил "молнию", а Вика крепко зажмурила глаза, её раскинутые руки вцепились в расстеленную под ними дубленку, сжали плотную кожу до боли в пальцах - теперь она больше не напоминала маску смерти, а больше походила на пациентку, которой рвут слишком крепко засевший зуб пациентку, которая и боится подступающего мига мучительной боли, и ждет блаженного освобождения после этого мига. Приблизительно такую же операцию без наркоза - но словесную, а не физическую - она осуществила над Стасиком, когда сообщила ему о смерти Катьки, и теперь Стасик отыгрывался на ней; не думая, естественно, о том, что отыгрывается, что выпад Вики возвращается к ней бумерангом.

Он почти справился с джинсами, когда за окном полыхнуло, а грохот, казалось, до основания сотряс весь дом.

– Что это? - Вика открыла глаза. Стасик метнулся к окну.

– Ну и ну! - ахнул он.

– Что там? - Вика повернула голову, но даже не сделала попытку приподняться. Видно, напряжение ожидания источило все её силы.

– Рванули могилу этого бандюги... - Стасик, естественно, был полностью "погашен". - То есть, все бандитские похороны...

– Брось! - Вика подскочила и рванула к окну.

От пышных бандитских (во всяком случае, Вика и Стасик были уверены, что бандитских) похорон остались лишь кровавые ошметки. Взрыв охватил едва ли не пятьдесят метров в диаметре, и задел даже роскошный "БМВ", остановившийся неподалеку от места захоронения. Что касается самого владельца "БМВ", то он, наверно, был уже неотделим от других людей, разметанных в клочья на белом снегу.

Стасик, абсолютно отупело, поглядел на часы.

– Двенадцать десять, - сказал он. - Это ж, выходит, всего десять минут прошло, с тех пор, как мы... - он схватил Вику за руку. - Абзец! Тикаем отсюда!

Вика, ни слова не говоря, подхватила свою дубленку, и поспешила за Стасиком - к выходу, куда он её тянул, не выпуская её руки. Другой рукой Стасик на ходу подхватил сумку.

Но далеко убежать им не удалось. Выскочив в коридор, они услышали звяканье ключей в замке входной двери и увидели, как дергается ручка.

Не говоря ни слова, Стасик впихнул Вику в ванную и, втиснувшись туда вслед за девушкой, притворил дверь.

– Свет... - прошептала Вика.

– С ума сошла? - свистящим шепотом ответил Стасик. - Заметят свет в ванной - сразу поймут, что мы здесь.

– Это хозяева, да? - спросила Вика.

– Если бы! - отозвался Стасик. - Молчи!

Они услышали тяжелые шаги, по коридору и в ту комнату, из которой они наблюдали за кладбищем. Стасик судорожно рылся в сумке - в темноте Вика не могла разобрать, что он там ищет.