— И принеси мне его цепь.
— СИР! Но…
— Никаких «но». Это ради его же блага. Если этого не сделаю я, Парламент объявит ему импичмент.
— Как угодно Вашему Величеству, — пробормотал Дюрандаль, ощущая противную пустоту в сердце. Внутри все холодело от откровенной несправедливости происходящего. Все это безобразие произошло из-за ошибки Кроммана, не Монпурса. Он снова попытался поклониться.
— Погоди, — повторил Король. — Сейчас мы это и уладим. Я совершенно уверен, что из тебя выйдет превосходный канцлер. При следующем же назначении это автоматически принесет тебе титул герцога.
— Мне? МНЕ? Да вы шутите… э… Ваше Величество. Я всего лишь забойщик свиней, а не министр, сир! — Пол покачнулся под его ногами.
Волоча Скоффлоу за собой на шнурах от корсета, Король грозно надвинулся на него.
— Или ты посоветуешь мне назначить Кроммана?
Вот ублюдок! Неужели он не мог придумать аргумента пристойнее?
— Сир, я не справлюсь. Я простой мечник. Но Кромман лжец, убийца и вообще просто мразь. Ваше Величество наверняка шутит, говоря…
— Вовсе не шучу. Стань на колени, поцелуй мне руку, а потом иди и принеси мне эту цепь.
УБЛЮДОК! ГРУБЫЙ, ЖИРНЫЙ, ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК! С Узами или без, Дюрандаль не мог ослушаться своего сюзерена. Он опустился на колени как барон Роланд, поцеловал королевскую руку и встал уже первым министром Шивиаля.
Осчастливленный возможностью снова носить свой меч, он спустился в гвардейскую казарму, где обнаружил Бандита, терпеливо слушавшего треп дюжины хвастливых юнцов. Эта вечеринка была не в пример трезвее той, что имела место в его собственной квартире, но оживления хватало и здесь.
— Король вызывает тебя.
— Меня, Вожак? МЕНЯ? Да он не отличит меня от ушастой совы. Зачем? — Бандит мало отличался от того розовощекого юнца, которого Дюрандаль встретил на болотах в день, когда возвращал Клык в Айронхолл, но положиться на него можно было как на Грендонский Бастион. Он управится с Королем с той же легкостью, с какой обращается с рапирой.
— Представления не имею. Но требовал он именно тебя.
Брови Бандита сдвинулись еще сильнее.
— Это какая-то ошибка! Он, наверное, путает меня с одним из героев этой ночи. Я ведь почти ничего не сделал.
— Вот и скажи это ему самому.
Бандит одернул свой камзол и выскочил из казармы. Крайне озадаченное выражение его лица было маленьким, но все-таки просветом в этот слишком невеселый день. Дюрандаль окинул взглядом оставшихся и порадовался тому, что никто из них ничего не понял.
— Еще раз повторяю вам: я горжусь вами всеми, — произнес он. — и Его Величество тоже. Он просил передать вам свою благодарность и поздравления.
Наверняка послал бы, если бы вспомнил об этом. Лицо Дюрандаля так и не выдало ничего, когда он вернулся к себе, на вечеринку, которая потихоньку превращала его квартиру в воронье гнездо. Оно не выдало ничего даже Кэт, которая обычно могла разгадать его выражение даже сквозь дубовую дверь. Когда Дюрандаль видел ее в последний раз, она носила на шее золотую цепь, которую он искал и сейчас, но к его возвращению уже сняла ее. Он позвал ее взглядом. Нахмурившись, она протолкалась через толпу разгулявшихся Клинков. Он отступил в коридор. Подойдя ближе, она ощутила отсутствие Уз, и лицо ее осветилось улыбкой.
Они обнялись.
— Наконец-то ты мой, — шепнула она. — А я теперь баронесса Кэт?
— И герцогиня Кэт после следующего назначения.
— Что?
— Он назначил меня канцлером.
Ее улыбка померкла. Она попыталась спрятать свои чувства под кокетством, в чем никогда не была сильна.
— Мне нужно будет полностью сменить гардероб!
— Если это все, что нужно, чтобы утешить тебя, значит, я гораздо счастливее, чем заслуживаю. — Он поцеловал ее, гадая, что такого он сделал, чтобы заслужить такую женщину. — Ты простишь меня?
Кто-то выкрикнул его имя — старое имя, которым он так гордился.
Ее улыбка вернулась — немного бледнее, чем прежде, но такая же любящая.
— Простить? Я просто лопаюсь от гордости. Ты бы не был тем мужчиной, которого я люблю, если бы отказался. Будешь давать мне поносить цепь иногда?
— Только в постели.
— Звучит немного странно.
— Подожди и увидишь: мы оденем ее вдвоем.
Даже спальня его была набита гостями, так что он не мог переодеться. Он побыл с ними еще несколько минут, а потом снова тихонько ускользнул и отправился на поиски своего предшественника. Он нашел его в канцлерском кабинете — тот перекладывал с места на место стопки документов на столе. В первый раз — возможно, из-за того, что он сгорбился, а может, просто из-за полумрака в комнате — его светлые волосы показались старческой сединой. Он с улыбкой поднял взгляд и снял цепь со своих плеч.