10
В отличие от комнаты охраны, в спальне с тех пор, как Дюрандаль видел ее в прошлый раз, сделалось теснее. Хотя Клинки спят редко, им все же нужно немного места, которое они могут назвать своим: разложить пожитки, побыть одному, привести женщину. Наслаждаться одиночеством в замке Фэлконкрест мог только Король, но у каждого Клинка имелся собственный матрас. Шестнадцать таких матрасов были разложены по-военному, аккуратными рядами, занимая все помещение. Сэр Лион доковылял до одного из них, судя по всему, принадлежавшего ему, осторожно опустился на него и отвернулся к стене.
Дюрандаль выбрал тюфяк поближе к огню и вопросительно посмотрел на Боумена, поднявшегося следом за ними и теперь стоявшего, прислонившись к косяку. Несмотря на бороду и привычно скорбное выражение лица, вид у того был совершенно мальчишечий.
— Что у нас завтра на завтрак? — поинтересовался непрошеный гость.
Боумен бросил быстрый взгляд на Лиона.
— Тот, кто скакал на вашем жеребце — Мартин отправился за ним.
— Ты хочешь сказать, ему удалось уйти?
Заместитель командующего Гвардией вскинул бровь.
— Мы слыхали, несколько дней назад вы связались с Клинком? — Ясно, что этот Клинок и был его спутником.
— Его зовут Куоррел. Славный паренек.
— Что ж, понятно.
Что ж, понятно, что он мертв. Бегство — не та вещь, которую может себе позволить Клинок.
— Как?
Боумен неуклюже пожал плечами.
— Пламень! — взорвался Дюрандаль. — Что случилось?
— Торкиль достал его мечом, когда тот прыгнул. Конь ускакал вместе с ним. Должно быть, он истек кровью сразу после этого — за ним тянулся след в добрый фут шириной. Не беспокойтесь, мы его найдем.
О том, что они сделают с ним, когда найдут, можно было не спрашивать. Главной и первоочередной задачей Гвардии стало теперь находить по свежему трупу каждое утро. Дюрандаль испытал приступ тошноты. ОХ, КУОРРЕЛ!
— Где Кромман?
— В Грендоне.
— А Король?
— Отправился покататься верхом. Он теперь любит размяться. А еще в холмах живет фермерская дочка, которая напала на золотую жилу.
С минуту Дюрандаль смотрел в огонь, пытаясь рассуждать. В голову ничего не шло, если не считать того, что — по его мнению — порядочный человек вроде Боумена не мог не находиться в чудовищном напряжении. Он попробовал нащупать слабое место.
— И что ты думаешь обо всем этом?
Единственным ответом ему была кривая, жалобная улыбка. То, что думал об этом Боумен, ничего не значило. Им управляли Узы, заставлявшие его спасать жизнь Короля, а жизнь Короля подвергалась теперь смертельной опасности каждый день на рассвете. У Клинков не было другого выбора, если не считать того, который безуспешно пытался осуществить Лион.
Дюрандаль вопросительно посмотрел в сторону продолжавшего сдавленно всхлипывать парня.
— Полагаю, это ваша работа, милорд.
— Моя?!
— Когда он увидел, кого мы принесли. Это было последней каплей. Он бросился на свой меч — просто у него не хватило мужества сделать это как надо.
СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ!
— И он первый, кто поступил так?
Боумен неохотно мотнул головой.
— Добровольцы на завтрак? Кровь и пламень! Если бы среди вас нашлось больше мужчин, чтобы поступить так, этому злу наступил бы конец.
Боумен покраснел и выпрямился.
— Легко сказать, милорд. Не все такие, как вы. Допустим, Король позволит вам выбирать. За какой конец ложки вы ухватитесь?
Этот простой вопрос застал Дюрандаля врасплох. О такой возможности он даже не задумывался. Он облизнул пересохшие губы.
— Я считаю, что бессмертие на таких условиях — это величайшее зло, сэр Боумен. Если бы мне дали выбор, я надеюсь, у меня хватило бы смелости отказаться. Если бы меня силой вынудили принять бессмертие, я надеюсь, у меня хватило бы смелости убить себя при первой же возможности, чтобы не распространять эту гадость дальше. Впрочем, один мой хороший друг был обманом вынужден принять его, и в результате превратился в совершенно другого человека. Так что не знаю, смогу ли это сделать.
— Думаю, у вас хватит смелости, милорд.
— Спасибо.
Боумен хрипло рассмеялся, но серые глаза его оставались холодными как сталь.