Значит, Дюрандаль угадал правильно, и это было приятно.
— Но спать-то я могу?
Улыбка сделалась шире.
— Ты можешь вздремнуть в кресле на час-другой, но будешь просыпаться даже от паучьего чиха. К этому привыкаешь. Заведи себе хобби: изучай законы, финансы. Или иностранные языки. Помогает коротать время. И потом, видишь ли, даже Клинки рано или поздно стареют. Не вечно же тебе оставаться суперфехтовальщиком.
Дюрандаль снова поблагодарил его. Было что-то будоражащее в том, как он просто, по-братски беседует с двумя людьми, которыми так долго восхищался. Хоэр был для него наполовину героем, наполовину другом — почти недосягаемым, хотя Дюрандаль уже несколько лет считался лучшим фехтовальщиком. Что же касается Монпурса, кандидаты едва ли не молились на него за его легендарные способности в фехтовании и стремительное восхождение по служебной лестнице.
— Есть ли какая-то неизвестная мне причина, по которой маркизу понадобился Клинок?
Неловкая пауза.
— Ничего такого мне не известно, — неохотно признался Монпурс. — Король не отказывает графине ни в чем. Ты только не считай себя обделенным. Смотри на это с другой стороны — твое назначение потребует от тебя всех твоих способностей. Мы охраняем Короля, но нас добрая сотня. Большую часть времени мы просто маемся бездельем.
Знакомые мотивы: помнится, так сэр Арагон утешал невезучих коллег.
Хоэр расплылся в ухмылке.
— Скажи ему про женщин!
— Вот сам и скажи, молодой распутник.
— Надеюсь, что кто-нибудь из вас все же скажет, — мягко заметил Дюрандаль. Им-то известно, что он невинен. Они сами прошли через это.
— Ох, их здесь избыток. И вечно их тянет в сон.
Монпурс недоверчиво закатил глаза к потолку.
— Ты хочешь сказать, ты настолько их утомляешь. Это просто часть легенды, Дюрандаль — лучшая ее часть.
— Я найду тебе хорошую наставницу, — задумчиво протянул Хоэр. — Дай-ка подумать… Блонди? Эйн? Роз? Ах, да… замужем за придворным, так что ей скучно одной, но никаких разговоров о вечном союзе… хороша собой, игрива, страстна…
— Он таких знает сотню, — хмуро вздохнул его командир. — Я не позволю ему дурить тебя.
— Весьма благодарен, — сказал Дюрандаль, сглотнув слюну.
— А теперь как ты посмотришь на то, чтобы оставить нашего щедрого друга посторожить твою дверь и прогуляться со мной?
Все мускулы его тревожно напряглись.
— Не сегодня, если вы не возражаете. Я бы не против, но мне кажется, это слишком уж быстро… вы меня понимаете? — Он видел, что они ждали именно такого ответа и стараются не смеяться над ним. Но он правда не мог! Что бы они там о нем ни думали, он просто не мог, и все тут.
— Я клянусь тебе — как Клинок брату, — произнес Хоэр, стараясь сохранять на лице серьезность, — что буду охранять твоего подопечного до твоего возвращения.
— Ты очень добр, но…
Монпурс усмехнулся и встал.
— Тебя хочет видеть Король.
— Что?
— То, что ты слышал. Король желает говорить с тобой. Идешь?
Это совсем другое дело! В конце концов, он ведь Королевский Клинок.
— Да, конечно. Гм… мне лучше побриться сначала.
— Особой разницы не будет, — сказал Монпурс. — Пошли! Мы не можем заставлять его ждать слишком долго.
Тут уж было не до споров. Хотя Дюрандаль слышал за спиной лязг задвигаемых засовов, ему все-таки было не по себе, когда они с Монпурсом двинулись по коридору.
— Словно мурашки по телу, да? — спросил коммандер. — Но это пройдет, обещаю тебе. Или ты к этому привыкнешь.
Они спустились по длинному маршу мраморной лестницы. Дворец погрузился в тишину; в коридорах царил полумрак.
— Я — Королевский Клинок, но связан Узами с другим. Как действует разделенная верность?
— Ты связан с маркизом. Он первый. Король второй. Вот если они поссорятся, у тебя возникнут серьезные проблемы…
Неплохая подготовка для вопроса с подвохом, и место для этого неплохое: длинный, совершенно пустой зал.
— Зачем Королю давать такую ценную собственность, как Клинок, человеку, у которого нет врагов?
— Мне казалось, я уже говорил тебе это.
— Скажи еще раз.
— Уж не оспариваешь ли ты королевскую волю? — Монпурс приоткрыл дверь, за которой открылась узкая каменная лестница, ведущая вниз.
— Мне не хотелось бы считать своего повелителя дураком, Вожак.
Коммандер закрыл за ними дверь и больно сжал его руку.
— Что ты хочешь этим сказать? — В голубых глазах появился ледяной блеск.
Дюрандаль понял, что стоит прямо под лампой, и лицо его как раз на свету. И как это он ухитрился так быстро ступить на зыбкую почву?