Другие заговорщики уже ждали их. В пожилом мужчине легко было узнать графа Истнесса, бывшего губернатора Ностримии, старшего из назойливых дядек Наттинга. Женщина прятала лицо под вуалью, но личность ее не вставляла сомнений.
В тревоге она вскочила с кресла.
— Болван! Зачем ты привел его сюда? — Даже голос ее невозможно было спутать ни с каким другим. Длинный, изящный палец белой руки указывал на Дюрандаля.
Маркиз рассмеялся, подошел к ней, приподнял ее вуаль и поцеловал в щеку.
— Я не могу отвязаться от него. Он вечно при мне как родинка. И потом, он идеальный соучастник. Он не выдаст меня даже под пыткой. Верно, сэр Дюрандаль?
Дюрандаль не обратил внимания на издевку и попытался не обращать внимания на самое прекрасное лицо королевства.
— Что недоброго вы задумали, милорд? Не забывайте, я слуга Короля.
— Но я стою на первом месте! И мое падение или победа зависят и от этих моих сообщников, так что ты не сможешь выдать никого из нас. — Ухмылка, ухмылка!
Любой другой, подначивавший Дюрандаля таким образом, был бы уже мертв, хотя он никогда еще не обнажал меча во гневе и надеялся, что этого никогда не случится.
— Я не могу предать вас, поэтому я должен остановить вас. Совершенно ясно, что вы замыслили использовать против Его Величества колдовство, а это серьезная опасность, — его логика была неумолима.
Наттинг покосился на свою сестру; самоуверенности его несколько поубавилось.
— Правда? И как ты собираешься остановить меня?
Дюрандаль тоже посмотрел на графиню. Она отшатнулась назад, и гнев ее сменился страхом.
— Вы замыслили вернуть королевское расположение этой шлюхе. Я не могу наносить вред вам, Таб Ниллуэй, но на нее это не распространяется, — может он в самом деле хладнокровно убить женщину? Сможет, если этого потребует безопасность его подопечного. Возможно, хватит и увечья, хотя сделать это труднее и не так надежно. Изъяны фигуры можно исцелить. Смерть — никак.
Графиня ахнула и ринулась к двери, но замерла на месте. Перед лицом ее застыло острие Харвеста. Истнесс выругался и потянулся к своему мечу.
— Не валяйте дурака, дядя, — фыркнул Наттинг. — Он разделает вас на котлеты прежде, чем мы успеем пошевелиться. Ты опоздал, парень. Ты уже никак не сможешь убить графиню так, чтобы этого не обнаружили. Инквизиторы допросят нас, возможно, даже с пристрастием — скорее всего тебя, так как ты не из знати. Наши намерения всплывут наружу, а намерений достаточно для обвинения в измене. Ты ничего не можешь поделать.
Вихрь противоречивых эмоций захлестнул Дюрандаля.
— Это все равно лучше, — голос его охрип и слегка дрожал, — чем позволить вам пытаться совершить невозможное преступление.
— Очень даже возможное преступление. Убери меч, и я все объясню.
— Нет. Говорите, что там у вас, и побыстрее.
Графиня попятилась от меча, и он не стал ее преследовать. Что бы ни затевалось, он сознавал свой проигрыш.
Похоже, маркиз тоже понял это, так как масляная ухмылка снова играла на его лице.
— Свеча, всего лишь свеча. Совершенно безвредная. Она будет настроена на тело моей сестры. Когда свечи зажгут и Король вдохнет ее запах, его страсть к графине вернется, еще сильнее, чем прежде. Он вернет ее во дворец, мое богатство тоже вернется. Я не лгал тебе, говоря про долговую тюрьму, сэр Дюрандаль. Королю не будет нанесено никакого вреда.
Дюрандаль пожал плечами.
— Другие тоже могут вдохнуть.
— Ну и что? В свое время сотни бредили ее телом. Важен только один.
— Ты не сможешь пронести заколдованную свечу к Королю.
— Разве? Ты меня недооцениваешь. Королева переехала до родов в Бондхилл. Амброз уже настолько пропитал дворец заклинаниями, что ни одна нюхачка даже близко не может к нему подойти. Он часто навещает жену. Мы все предусмотрели.