Он не сказал ей ни слова о своем поручении, но упомянул раз об инквизиторах — возможно, это было неосторожно, да только голова его была занята другим. Это было в одну из тех минут, когда женщинам хочется поговорить, а мужчинам — нет, но и они не прочь пошутить.
— Жуткие люди! — сказала она. — Только Время, Земля и Смерть. Ни Любви, ни Воздуха.
Он сидел, скрестив ноги, и восхищался ее телом, освещенным лунными лучами, осторожно проводя пальцами по его изгибам, не особенно прислушиваясь к тому, что она говорила.
— Ты можешь сказать, какие стихии использовались при наложении заклятия?
— Обычно могу. У тебя шрамы! Я не замечала их прежде. Покажи мне спину.
— Нет, я занят. И какие стихии ты ощущаешь в Клинке?
— В основном Любовь, — она тоже села. — Я хочу взглянуть на твою спину.
— Нет. Ляг и покорись. Любовь, говоришь? Я убийца, и ты считаешь, что я создан духами Любви?
Она поцеловала его и продолжала целовать, обвившись вокруг его тела.
— Любовь — это не только мужчина и женщина. Это еще и многое другое: мать и дитя, господин и слуга, брат и сестра, братья по оружию, просто друзья. Повернись, а то у тебя спина в тени. Вот они. На спине, они ближе друг к другу. Любовь — это даже смерть за кого-то. Понимаешь?
— Любовь еще и это. — Он опрокинул ее на спину. Она уже нашла его чувствительные места. Борьба делалась все горячее.
— Теперь я вижу, почему Клинки такие замечательные любовники, — сказала она. — Потому, что они связаны, мммм…
Ее губы были слишком хороши, чтобы тратить время на слова.
Занимался рассвет.
— Я буду ждать тебя.
— Я буду верен тебе.
— Ты только возвращайся, и я не буду спрашивать тебя о… мммм!
7
— Мы уже встречались, сэр Дюрандаль.
— Да, встречались. Я был тогда не в лучшем виде.
Дюрандаль узнал узкое лицо, бесцветные губы, блеклые волосы, ибо они до сих пор являлись ему в страшных снах про Наттинга. Он не знал только полного имени: Айвин Кромман.
Зловещий кабинет Великого Инквизитора представлял собой комнату, переполненную бумагами, папками, книжными полками, пухлыми томами и недобрыми предчувствиями. Даже пыль и клочья паутины, казалось, шептали о загубленных жизнях и похороненных тайнах. Сама Мать Паучиха сидела спиной к окну — массивная, скрюченная темная фигура на фоне света. Дюрандаль сидел напротив нее, и лицо его было освещено. Кромман сидел, сбоку, так, что тоже мог следить за лицом Клинка. Должно быть, заставлять людей чувствовать себя неуютно заложено в инквизиторские инстинкты, как, скажем, лай — в собачьи.
— У вас имеются возражения против инквизитора Кроммана в качестве спутника, сэр Дюрандаль? — Рыбьи глаза Великого Инквизитора не мигали. Ее пухлые белые пальцы лежали на столе, не шевелясь, словно неживые.
— Я приветствую его помощь в моей миссии.
— Понимаете ли вы, что он занимается этим делом довольно давно, и что ваши познания в заграничных путешествиях значительно слабее, чем у него?
— Король обещал мне, что я буду главным.
Она не обратила на эту реплику внимания.
— Что вам известно о деле?
— Исходите из того, что мне не известно ничего, и начинайте сначала.
— Почему вы не отвечаете на вопросы прямо?
Возможно, ему удалось чуть вывести ее из себя — во всяком случае, он на это надеялся.
— Почему вы не мигаете?
— Этот вопрос по существу?
— Да. Если инквизитор Кромман будет смотреть на всех так, как смотрит на меня, мы будем привлекать внимание.
Она улыбнулась, от чего на лице ее не появилось ни морщинки.
— Уверяю вас, Айвин умеет избегать ненужного внимания в высшей степени успешно, и проделывал это на службе у Его Величества уже много раз. Вам не по себе от этого взгляда?
— Нет. Он просто раздражает меня как демонстрация плохого воспитания. Мне нечего скрывать.
— Вас радует то, что вас выбрали для такого необычного поручения?
— Любой почел бы за честь такое доверие.
Она снова улыбнулась одними губами.
— Вот видите? Вам есть, что скрывать. Говоря «любой», вы имеете в виду «все люди», а значит, вы лжете, ибо у вас есть соображения, о которых вам не хотелось бы говорить. Возможно, роман, а?
Он напомнил себе, что это всего лишь ее предположения. Разумеется, она обладает заклятием, позволяющим ей распознавать высказанную вслух ложь, но если он будет молчать, ей придется полагаться на обычные приемы вроде наблюдения за. лицом — по крайней мере так считали Клинки. Именно поэтому преступников подвергают Испытанию. Как бы то ни было, она ловила его в свои сети.