— Разве вы не слышали? Три победы — и тебя принимают. Я не устоял. Не забывай, меня ведь послали узнать секрет.
— Ты всегда был сорвиголовой.
— Это я-то? Этому колодцу имя лужа, сэр Дюрандаль.
— Мы видели Герата вчера. Мерзавец. Так ты побил Герата?
— Никто и никогда не побивал Герата. Он сказал, что я доставил ему лучшее развлечение за век или два. Когда я готов был уже упасть от потери крови, он чуть ослабил оборону. Я был настолько взбешен, что вспорол ему живот.
— Смерть и пламень! — прошептал Волкоклык.
— Скорее, пламень, — усмехнулся Эвермен. — Мы проковыляли в монастырь вместе, но он помогал мне больше, чем я ему, — шел, придерживая свои кишки одной рукой, а меня — другой. Их целебное волшебство несопоставимо сильнее всего, что есть у нас в Шивиале. К утру следующего дня я был как новенький. Я стал одним из них.
— И ты остаешься там по собственной воле?
Эвермен кивнул.
— Я собираюсь остаться здесь навсегда. — Он с вызовом встретил взгляд Дюрандаля. — По моей собственной воле.
Нищий мальчишка захныкал, выпрашивая милостыню. Кромман взял его за ухо и направил дальше по улице. Он пользовался правой рукой, значит, это не знак. Какая часть Эверменовой истории — правда? Что может еще спросить у него Дюрандаль? Про золото? Про бессмертие? Про обезьян, пожирающих человечину?
— Король послал меня за тобой. Если бы здесь был философский камень и я мог найти его — что ж, хорошо, но мое основное поручение — вернуть тебя домой. Король не хочет, чтобы один из его Клинков выступал на арене, как дрессированный медведь.
— Очень мило с его стороны. А если я не хочу возвращаться? — Улыбка исчезла с лица Эвермена. Он напрягся, словно держал в руке меч.
— Он сказал, чтобы я поступал по своему усмотрению.
— Ты всегда умел рассудить правильно, хоть и был еще большим сорвиголовой, чем я. Ступай домой и не ошивайся больше в Самаринде.
Дюрандаль вопросительно посмотрел на Кроммана, но в рыбьих глазах инквизитора ничего не отражалось. Что из этой истории — правда? В случае если Полидэн заперт в монастырской темнице — ничего.
— Именем Короля, сэр Эвермен, я приказываю…
— К черту жирного Амброза.
Волкоклык даже зашипел от такого святотатства. Эвермен рассмеялся.
Призыв к совести ни к чему не привел, призыв к долгу — тоже. Отступник, похоже, готов был прервать беседу. Стоит ему нырнуть в толпу, и им его не найти. Все, что оставалось попробовать Дюрандалю, — это применить силу.
— Нас трое, брат, а ты всего один. Мне кажется, мы можем одолеть тебя.
Эвермен пристально посмотрел на него, потом горько покачал головой.
— Брат, говоришь? Ох, брат, брат! Глянь-ка туда.
Все разом обернулись. Трое юнцов стояли, прислонясь к противоположной стене. Средний был Герат. Он улыбался.
— Вот кто теперь мои братья, — сказал Эвермен. — Ступай домой, сэр Дюрандаль. Ступай домой, сэр Волкоклык. В Самаринде нет ничего ни для вас, ни для Короля. Какие бы тайны не хранил монастырь, они не сработают в Шивиале, обещаю вам. Вы найдете здесь только смерть, а это слишком далекое место от дома, чтобы умирать. — Он скривил губу. — И забирайте с собой своего ручного инквизитора. Передайте привет Айронхоллу. Жнец — единственный меч, который никогда не будет висеть в зале, но вам не обязательно говорить там об этом.
7
— МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ПРОСТО БОЛВАН. САМОЕ СЛОЖНОЕ В РАБОТЕ КОРОЛЯ — ДА И ЛЮБОГО РУКОВОДИТЕЛЯ — ЭТО ЗНАТЬ, КОГДА ОТСТУПИТЬСЯ. ТЫ РАНИЛ ДИЧЬ…
Нет, подумал Дюрандаль, это дичь ранила его. Дичь заставила его бежать из города, поджав хвост. Он вернется домой, чтобы доложить о провале.
Солнце жгло как топка. Утро было еще довольно ранним, но воздух уже прогрелся, и далекие вершины растаяли в зыбком мареве. Пять лошаденок тащились за своими тенями по пыльным холмам — три с сидящими на них всадниками, две запасных. Вряд ли они передвигаются быстрее, чем караван; значит, пять дней до Кобуртина. Никто не произнес ни слова, пока они не перевалили за гребень холма, и Самаринда не скрылась из виду.
— Где мы допустили ошибку? — произнес наконец Дюрандаль. — Конечно, Волк прав, и у них есть потайные выходы, но как они смогли отыскать нас так быстро?
С минуту остальные молчали, потом заговорил Кромман:
— У них замечательно поставлена разведка. Должно быть, братья наводят справки о чужаках — кто такие, где остановились. Мы задавали странные вопросы… А может, это колдовство — как знать? Должно быть, у них есть кто-то вроде наших нюхачек, чтобы проверять, не заговорены ли соискатели.