Амброз сделался еще больше, чем был пять лет назад, но благодаря росту и искусству портных тучность казалась просто крупностью фигуры. Человек послабее просто-напросто рухнул бы под тяжестью всего царственного великолепия: мехов, кружев, золотого шитья, камней, золота. Только лицо выдавало его: сморщенные губы, заплывшие жиром глаза. Борода потускнела, в ней виднелась седина, и все же это был несомненный монарх. Дюрандаль ощущал себя рядом с ним очень маленьким.
— Ты бежал из плена? Нам не терпится услышать твою историю.
— Я никогда не был в плену, сир.
Свиные глазки сощурились, превратившись в маленькие щелочки.
— Тогда каким именно образом ты разлучился с инквизитором Кромманом?
— Я бросил его умирать в пустыне, сир. Я пытался убить его, и очень жаль, что мне не удалось этого сделать.
Королевская нога топнула по паркету.
— Надеюсь, у тебя была причина поступить так?
— Он убил моего друга и Клинка, сэра Волкоклыка, и едва не убил также и меня.
Король медленно обвел взглядом пустой зал. Все зрители попятились еще дальше.
— Мы ждем, сэр Дюрандаль.
— Слушаюсь, мой господин. Мы прибыли в Самаринду…
Он поведал все до мельчайших подробностей. Король выслушал его внимательно — он всегда был хорошим слушателем.
Двадцать или тридцать минут дворяне и художники стояли в растерянном молчании, Клинки и Белые Сестры чуть слышно перешептывались, паркетчики и штукатуры вкалывали изо всех сил на случай, если Король вдруг посмотрит на них. Когда Дюрандаль закончил свой рассказ, на королевских скулах вспыхнул яростный румянец.
— Мне сообщили, что ты и твой Клинок настояли на том, чтобы проникнуть в замок, несмотря на противоположную точку зрения мастера Кроммана. Когда вы не вернулись в условленный срок, он отправился в снятую вами комнату. Он прождал две недели, и, когда вы так и не вернулись, решил, что вы мертвы, и покинул город.
Нельзя же сказать: я знаю, что вы назначили его секретарем всего месяц назад, и судить его за измену означало бы публично признаться в том, что он обманул вас, но я поклялся защищать вас от всех врагов, а этот человек — лжец и убийца.
Все, что он мог сказать, было:
— Я готов повторить свой рассказ перед инквизиторами, сир.
Король снова несколько раз хлопнул по бедру свернутым в рулон чертежом.
— Только между нами. Секретарь Кромман рассказал мне свою историю в присутствии самой Великого Инквизитора.
СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ! По спине Дюрандаля пробежал предательский холодок. Король предупреждал его о том, что инквизиторы защищают своих. Упоминание о Матери Паучихе значительно поднимало ставки. Если Король примет версию своего Клинка, ему придется по меньшей мере уволить, а может, и уничтожить одного из старших министров. Осмелится ли он хотя бы попытаться? Отдел Государственной Безопасности вряд ли пойдет ему навстречу. Чтобы быть уверенным в том, что он поступает правильно, ему придется подвергнуть кого-нибудь Испытанию, а это все равно, что бить в барабан не палочками, а кувалдами. Лучшее, на что он мог надеяться, это увольнение со службы. Ведь он именно этого и хотел — увольнения? Правда, он хотел почетного.
— Я привез то золото, о котором говорил, сир. Описывал ли мастер Кромман это золото, и если так, как он объяснил свое знание этого?
Взгляд пронзительных глазок не потеплел.
— Он мало что говорил про золото, но не сомневаюсь, что он сможет представить другие объяснения того, как ты раздобыл его. Где оно?
— В мешке, в кабинете коммандера. Нюхачки не пропустили его сюда.
— К чертовой матери нюхачек. Может, ты даже окупишь свое…
Король повернулся поискать взглядом Клинков. Хоэр улыбался, только что рассказав что-то смешное. Остальные трое и обе Белые Сестры зашлись в беззвучном смехе, не подозревая о направленном на них свирепом королевском взгляде. Казалось, прошел месяц, прежде чем кто-то из них заметил это.
Хоэр поспешно подошел к ним.
— Мой господин?
— Ступай и принеси сюда мешок сэра Дюрандаля.
— Сир, Белые Сестры очень… Э… да. Сейчас же, Ваше Величество! — Коммандер, кланяясь, попятился. Гнев его властелина, казалось, преследовал его языками пламени до самых дверей.
— Твое возвращение пришлось очень вовремя, сэр Дюрандаль, — пробормотал Король.
Дюрандаль не очень понял, что это означало, но сделал еще одну попытку.
— Если вам нужны доказательства, я не мог не оставить на животе мастера Кроммана хорошо заметного шрама.
Король перевел испепеляющий взгляд с Хоэра на Дюрандаля.