— Мама умерла? — тихо спросил один из малышей.
— Да, — я повернулся к ним. Они стояли и глядели на тело матери, а рядом сидела на корточках Рэгги и по её щекам спускались дорожки слёз.
Я уложил Мерседес на подстилку и закрыл ей глаза. Дети тихо подошли к ней по очереди, дотронулись до её щеки и отступили к Рэгги.
— Её надо похоронить, — тихо сказала она.
— Да. Выведи детей.
Мы выбрались из хибары, и Рэгги взяла детей за руки.
— Закончили? — недовольным тоном спросил полицейский.
— Не совсем. — Я обвёл взглядом соседние хибары, из дверей и из-за углов которых то тут, то там высовывались чьи-то головы и тут же исчезали обратно. Выбрав на мой взгляд подходящую физиономию, я сказал на киконго:
— Иди сюда.
К нам с явной опаской подошёл парень лет двадцати.
— Хочешь заработать десять экю? — судя по вспыхнувшим глазам вопрошаемого, эта сумма для него была близка к запредельной, и он яростно закивал головой.
— Отнесите тело из хижины к воротам.
Парень на мгновенье не поверил, что такие деньги ему предлагают за такую пустяковую работу, а потом метнулся к одной из соседних хижин. Вернувшись буквально через несколько секунд с парой подростков пятнадцати-шестнадцати лет, он нырнул в хибару Мерседес, и они вынесли её на подстилке.
— Куда они её потащили? — полицейский явно не владел киконго.
— Похоронить.
— Вы что, собрались везти её на кладбище? Там, за посёлком, — он махнул рукой в сторону хижин, — маленькая речка. Чёрных спускают в неё, и местная живность прибирает их прежде чем они доплывут до моря.
Проигнорировав эту тираду, мы дошли до ворот, я показал, где положить тело и отдал парням десять экю мелочью. Получив деньги, они буквально растворились среди хижин, а я повернулся к полицейским.
— Как мне связаться с похоронным бюро?
— Я могу вызвать по радио, — предложил тот полицейский, что оставался в машине.
— Буду очень признателен.
Полицейский стал вызывать кого-то по рации, а я отошёл к Рэгги и малышам, стоявшим возле тела Мерседес.
Машина приехала минут через пятнадцать. Взглянув на неё, а затем на ехидные ухмылочки полицейских, я сообразил, что они вызвали машину, наверное, из самой дорогой похоронной конторы Кейптауна.
Из машины вылез ещё один здоровенный бур, взглянул на тело и возмущённо возопил:
— Наша фирма самая уважаемая в Кейптауне и не занимается чёрными!
Я бросил взгляд на скалящихся полицейских, и в этот момент Рэгги шагнула вперёд, остановившись в метре от представителя похоронной конторы, и, чётко разделяя слова, произнесла по-русски:
— Вы. Отвезёте. Мать. Этих. Детей. И. Похороните. Как. Полагается.
Её голос был вроде бы спокойным, но я малодушно порадовался, что она обращается не ко мне, а бур дважды набрал воздуха, чтобы ответить ей, но в конце позорно сдулся и, отведя взгляд, раздражённо выдал:
— Три тысячи экю. Похороны в двадцать часов.
Рэгги слегка повернула голову ко мне и сказала:
— Саша, заплати.
Я полез в набрюшник, в котором лежала плата за первую часть перелёта, и отсчитал похоронщику деньги. Тот с обалделым видом взял их и раздражённо позвал своего помощника с носилками. Они положили Мерседес на носилки и загрузили в фургон, судя по всему, оборудованный холодильной установкой.
Когда фургон отъехал, один из полицейских спросил нас:
— Кто вы, чёрт вас возьми, такие?
— Мы? — я усмехнулся, глядя ему в глаза. — Мы — русские.
— Вы сумасшедшие!
— Сумасшедшие, — подтвердила по-английски Рэгги, — но нас тысячу лет не могут победить.
И, перейдя на русский, обратилась ко мне:
— Саш, у нас есть несколько часов, чтобы заняться мелкими.
* Стандартный «Вектор» — Vektor R4 — южноафриканская версия израильского Galil ARM, являвшегося копией финского Valmet Rk 62, являвшегося, в свою очередь, копией АК. Короче — ещё один перепев системы Калашникова под патрон НАТО 5,56х45.
15 число 08 месяца 24 года. 14 часов 38 минут. Кейптаун. Рогнеда
Мы шли по улице в сторону гостиницы, и моя голова была занята тем, где бы помыть и постричь детей, и кто на это согласится, потому что «пассажиры» по их волосам ползали в количестве. А отношение местных к ним меня уже напрягало, многие из встречных откровенно на нас пялились.