На прииске
На следующее утро мы пошли представляться начальству. Познакомились с главным инженером. В бревенчатой конторе он бывал только в это раннее время, затем пропадал на весь день: объезжал свои участки и полигоны.
Главный инженер разглядывал планы долины Бургата. Поздоровавшись, предложил посмотреть золотоносные шахты.
Мы никак не ожидали увидеть шахты далеко за Полярным кругом, у полюса вечной мерзлоты, в материковых льдах.
Утомленное лицо инженера оживилось. Видно, шахты его любимое детище. Он расправил на столе план:
— Посмотрите… куларское золото не так просто взять. Девяносто процентов богатейших золотоносных песков скрыты глубоко под землей в древних речных руслах. Погребенные русла не соответствуют современным. Вот тут… — он показал заштрихованную на плане полосу, — золотоносный желоб смещен вправо от теперешнего Бургата и скрыт тридцатиметровой толщей террасы. Представляете? Длина россыпи несколько километров, а слой золотоносного песка — в три человеческих роста. Золота в них куда больше, чем в легендарных песках Индигирки. Похороненные «золотые желоба» находят и исследуют геологи с помощью буровых скважин и передают нам вот такие планы…
За окном загремели гусеницы приближающегося вездехода.
— Пора… карета подана, — рассмеялся инженер. Он свернул план и спрятал в несгораемый шкаф. — Поедем к Зенину, посмотрите, как выгребают эти «золотые желоба».
Забрались в просторную кабину, уселись на мягкие кожаные кресла. В зеркальные ветровые стекла видна улица, усыпанная гравием. Проносятся грузовики с приискательским людом, спешащим сменить товарищей на участках. Белеют палатки. Прыгает по камням коричневый Бургат. Вездеход ринулся вперед, незаметно проскочил Бургат и на большой скорости стал косо подниматься по мшистой террасе. Чудесная машина несется легко и стремительно, плавно переваливая через торфяные бугры, проскакивая без труда болота и ручьи, напрямик к виднеющимся вдали сооружениям. Там, где один из притоков, сливаясь с Кургатом, образует вилку, громоздятся хребты перемытой породы. Пересиливая гул мотора, инженер кричит, указывая на развилку:
— Открытые полигоны! Золото у нас лежит в два этажа. Верхние пески тоже не уступают индигирским…
Вездеход остановился поодаль от большой палатки, натянутой на каркас и похожей на обтекаемый вагончик.
— Ближе нельзя — тракторная эрозия, — сказал инженер, спрыгивая на уцелевшую кочку.
К «дежурке» шли пешком. Гусеницы тяжелых машин искромсали террасу. Грязевые потоки сползали по склону во всех на-г правлениях. Через них переброшены шаткие мостки из досок. У самой палатки мы с Ксаной все-таки угодили в трясину. Густая грязь медленно засасывала, сдавливая ноги капканом.
На выручку пришел очень крупный, широкоплечий человек с серьезным, неулыбающимся лицом. Он вышел из палатки встречать гостей, неторопливо шагнул к трясине, протянул свою большую сильную руку и по очереди спокойно и молча извлек нас.
— Знакомьтесь — Василий Зенин, «король золотых шахт», — представил инженер нашего избавителя.
Вошли в палатку. Тут было тепло, топилась железная печка, Несколько рослых людей в телогрейках, брезентовых куртках и резиновых сапогах готовились к какой-то работе.
Зенин ничем не выделялся среди своих товарищей: такой же рослый, в такой же брезентовой куртке, едва вмещавшей широкие плечи, в резиновых сапогах с отвернутыми точно так же голенищами. Он держался как-то в тени. Но по тому простому и уважительному отношению к нему товарищей, из того, как быстро исполнялось каждое его слово, сказанное спокойно и тихо, видно, что шахтеры любят и ценят начальника участка.
Пока очищали грязь и сушились у печки, понемногу выспрашивали Зенина. Но отвечал он скупо, не вдаваясь в подробности и переживания, точно давал биографическую справку в отдел кадров:
«В 1941 году ушел по мобилизации на фронт. Там вступил в партию. Войну закончил в Вене» В 1947 году поехал на Колыму — работал на прииске «Большевик». Окончил курсы горных мастеров — послали на прииск «Стахановец». В 1952 году направили в распоряжение только что организованного Янского горного управления Дальстроя, Одиннадцать лет работал в сопках Полоусного хребта, на прииске «Депутатский». А потом командировали сюда — строить шахты Кулара…