— А откуда у тебя пушка? — вместо ответа спросил осторожный Алик. — На ней ничего больше не висит?
— Какая тебе разница? Сто лет, что ли, надеешься прожить? — ухмыльнулся Кирилл и серьезно добавил: — Чистый ствол. Принадлежал моему бате. Понятно?
— Сейчас за тысячу, вряд ли, ты кого-то найдешь. — Алик раздумывал, желая поторговаться. — Жить, ты знаешь, долго не рассчитываю, — недобро посмотрел он на «заказчика», — но в тюряге подохнуть не желаю!
— Да о чем ты толкуешь? — разозлился Кирилл. — Даже профессиональные киллеры больше пяти не берут! И то если очень важная птица, с вооруженной охраной. Но это не главное!
— Что же, по-твоему, главное? — насмешливо взглянул на него наркоторговец. — Что ты такое знаешь, чего не знаю я?
— Неужели непонятно? Профессионалы берут так много потому, что рискуют головой вдвойне!
— Такой, выходит, я тупой, — проворчал Алик. — Ты уж объясни мне, дружище.
— Чего проще! — снисходительно ответил Кирилл. — Первый раз они рискуют, когда идут на задание, а второй — спасаясь, чтобы их самих не ликвидировали заказчики. — Посмотрел с усмешкой. — Ну а тебе это, по-моему, не грозит. Так что брось торговаться!
— Ладно, согласен! — сдался Алик. — Но только потому, что Петька — мой личный враг. Легче подыхать будет, зная, что и ему пришел конец!
Старый профессор Розанов заехал в офис к Петру, как всегда, неожиданно. Припарковав машину, по внутреннему телефону из бюро пропусков коротко объяснил:
— Я к тебе прямо из института. Дело срочное. Это не телефонный разговор.
Когда Степан Алексеевич, по-прежнему красивый и представительный, переступил порог кабинета, Петр поспешил навстречу и, усадив в мягкое кресло, сам сел в другое и приготовился внимательно выслушать.
— Казалось бы, давно перестал удивляться бардаку, который у нас творится, в надежде на лучшие времена, но они не наступают! — пожаловался профессор, кипя от возмущения. — Государство совсем не заботится о науке, зарплата ученых нищенская, и то стараются обобрать!
— Что все-таки случилось, дедушка? Тебя обидели? — осторожно подал голос Петр, чтобы ввести разговор в конкретное русло. — Почему ты так взволнован?
— Обидели, и еще как! В Сорбонне французы проводят международную конференцию, и меня пригласили с докладом, а поехать туда я, член-корреспондент Академии наук, не могу! — Профессор был вне себя от ярости.
— Неужели не отпускают? — удивился Петр.
— Причина в другом! В институте нет денег на загранкомандировки ученых. Предлагают поехать за собственный счет. Разве это не издевательство?
— Безусловное издевательство! — согласился внук. — Тем более что педагогика — фундаментальная наука, государство обязано поддерживать. Для тебя очень важно участвовать в этой конференции?
— Архиважно! И не столько из-за своего доклада, — грустно покачал головой профессор. — Мне необходимо принять участие в обсуждении двух интересных, но весьма спорных сообщений американцев. Наука ведь не стоит на месте!
Уяснив в чем дело, Петр с любовью посмотрел на своего ученого деда и участливо предложил:
— Ради бога, побереги здоровье! Если нужно, я могу тебе в этом помочь.
— Разумеется, не откажусь! Но мне стыдно за наше правительство и за науку, не благодаря и не скрывая обиды, сказал Степан Алексеевич. — И деньги нужны срочно. Мне уже сегодня выкупать авиабилет.
— К сожалению, у меня в сейфе маловато наличных, но это не проблема, — успокоил его Петр. — Сейчас, дед, я все устрою.
Вызвал секретаря и распорядился пригласить главного бухгалтера завода. Через две минуты в кабинете появился средних лет лысый толстяк, с папкой в руках, и подошел к молодому шефу в ожидании указаний.
— Переведите в качестве спонсорской помощи Педагогическому институту денежную сумму, эквивалентную пяти тысячам долларов США — в распоряжение профессора Розанова. Кстати, познакомьтесь! — представил он их друг другу.
Петр взял из рук бухгалтера панку.
— Это отчетность по налогам? — И положил к себе на рабочий стол. — Посмотрю позднее. А сейчас, Леонид Сергеевич, — распорядился он, — пройдите с профессором к себе, оформите все без задержки! И выдайте ему авансом две тысячи долларов наличными. Он завтра вылетает в зарубежную командировку.
В тот момент, когда Степан Алексеевич с главбухом покидали кабинет, и позвонила Даша.
— Прошу вас обоих зайти ко мне, когда все оформите! — сказал он им вдогонку и поднял трубку.
— С вами хочет говорить гражданка Волошина, — предупредила секретарша. — Утверждает, что вы ее знаете.
«Господи, да ведь это Даша! — с трудом сообразил Петр, не привыкший к ее фамилии, и чувствуя, как его охватывает волнение, распорядился:
— Соедините!
— Петенька, прости, что отрываю от дел, — смущенно проговорила она, тоже заметно волнуясь. — Но я тебя долго не задержу.
— Да не беспокойся ты о времени! Очень рад слышать твой голос. Как себя чувствуешь, осложнений нет?
— С моим здоровьем все в порядке. Я звоню по другому поводу, — ответила она, и голос ее дрогнул. — Я уезжаю из страны, Петя. И надолго.
Возникла пауза. Оба волновались и не находили слов, чтобы выразить свои чувства. Наконец Петр внезапно севшим голосом тихо спросил:
— Куда едешь?
— В США, на год по контракту. Нечего мне здесь делать, Петя. Он ничего ей не ответил — по себе сознавал, что чувствует она.
— Вот я и звоню, чтобы пожелать тебе удачи и счастья. Увидимся ли еще когда-нибудь?.. Прощай, Петя!
— Постой, не клади трубку! — торопливо воскликнул он, поддаваясь внезапному порыву. — Можно я тебя провожу?
— А стоит ли, Петя? — заколебалась Даша. — Не будет от этого еще тяжелее?
— Я очень хочу этого! — коротко высказал Петр то, чего требовало сердце.