– Все хорошо, все будет хорошо....
Отец и Тай на моих глазах, ломали друг другу челюсти, ребра, кости хрустели, кровь хлестала фонтаном.... Но мне не пришлось их разнимать. У меня бы ничего не вышло.
Мы не заметили появление шестого участника на сцене в дешевом кино. Мужчина разнял, дерущихся мужчин. Этим человеком оказался Райан собственной персоной. Я медленно поднялась и хромая, направилась к нему. Встав напротив него, я хрипло спросила:
– Все ещë хочешь женится на мне? Попасть в эту гнилую семейку?
Глава 8. Слышен стон, но неизвестно где он....
Тай обросил отца и подбежал ко мне. Я не стала его отталкивать, пусть именно он станет моим щитом от безумного взгляда Райана.
– Я ухожу.
Даже если бы я и хотела, то все равно бы не смогла идти. Тай легко подхватил меня на руки и, клянусь Богом, я видела как Райан дернулся было ко мне, но моя мать закричала:
– Джош..! Ох, господи, Джош....!.....
Это был конец. Я больше не хочу играть в красивую жизнь. Надоело.
Уже усаживаясь в машину, на вопрос куда ответила:
– Ближайший детдом «Бенедикты».
Стейси побледнела:
– Лизи... Она там?
Я кивнула. Видит бог, говорить я не могла.
Но красиво уехать нам не дали, в лобовое стекло постучали. Именно там, где сидела я. Медленно развернула голову в сторону окна, встретилась со злым взглядом Райана.
Вот прицепился же...
Мой мобильник заставил меня вздрогнуть. Не глядя на экран взяла трубку, спросила:
– Тебе что-то нужно?
Мне прорычали в ответ:
– Да. Ты.
Хрипло ответила, глядя в безумные глаза Райана:
– Боюсь, ничем помочь не могу.
Я видела как шевелились его губы:
– О, сомневаюсь. Только одна ты и сможешь мне помочь.
Не оборачиваюсь, бросила Таю:
– Гони.
Кивнув, скорее себе, чем мне, он дал деру.
Обернувшись, увидела размытую тень Райана, который остался позади. Я даже забыла что держу в руке телефон, только когда услышала тихий, вкрадчивый шепот, замерла:
– Я же тебя найду. Лучше вернись.
Я вздрогнула от грозного и ужасающего обещания. Облизнув резко пересохшие губы, прохрипела в трубку:
– Не смей меня искать. Я тебе НИЧЕГО не должна.
Мне рассеялись в трубку, я прекрасно понимала, что он хотел что-то сказать, чтобы оставить последнее слово за собой, но я отключилась.
Никто не желал нарушать тишину. Я тем более.
Я лишь дрожала, и нервничала от предвкушении встречи с Лиззи. Ненавидит ли она меня? За то, что так легко отступилась? За то, что бросила? За то, что не приходила раньше.
Я уровне со злостью вспомнила о родителях. Если бы не Рейчел, я бы так никогда не узнала обо всем. Моя тетя была единственным хорошим человеком. Она действительно, любила меня и Лиззи. Она никогда не сравнивали нас, не выделяла кого-либо, любила одинаково...
Откинув голову назад, вспомнила нашу последнюю встречу.
– Кизия! - я обернулась назад, и увидела направляющуюся ко мне женщину. Она шла уверенно, но быстро. Её волосы развивались на ветру, а юбка колыхалась под ногами. И зачем надевать такие длинные юбки. Всегда поражаюсь отсутствию вкуса у Рейлин. Будучи младшей сестрой моего отца, она хранила ту небрежность, от которой отец так жестоко избавился.
– Я слушаю тебя, тетушка. – девушка тревожно посмотрела на моё лицо, рассматривая мешки под глазами. Да, знаю, что не красавица. И что трудно во мне узнать ту, веселую и беззаботную Кизи. Меня уже начала раздражать тишина, так как женщина не желала начинать первой. – Ты хотела что-то сказать? Если нет, то я пойду... Я итак опаздываю...
Женщина вздрогнула, вспоминая о чем-то. Её лицо мучительно поморщилось, будто то, о чем она хотела мне сказать, делает её несчастной. Она нервно заложила руки, а потом резко начала отбивать ими.
– Кизия... Я не знаю, как начать... Но то, что я скажу... Очень изменит... Многое... – Она обернулась назад, рассматривая есть ли за нами кто-нибудь. – Это очень важно. Нам нужно поговорить. Но не здесь. Я правильно понимаю ты сильно занята?..
....
– Я не верю, прости, тетушка, но это ...чушь. Прошел год, уже год, они бы не смогли так поступить... – сама я почему то не верила в свои слова. Они казались мне такими слабыми, неуверенными...Мои родители ничуть не изменились.... Будто новость о смерти их младшей дочери ничуть на них не повлияла... Они получали и принимали искреннее сочувствие, соболезнования... Но дома, от посторонних глаз, они не плакали. Они занимались тем, чем всегда и даже похороны Лизи они устраивали неохотно.