- Ты думаешь, мы оказались не в том мире? - сказала она. - Галлен, ты мерзкий рыбий потрох. Дать бы тебе как следует по башке! О чем ты только думал, воруя ключ? Нас всех могли убить из-за тебя! Я знаю, кого тебе надо - эту Эверинн. Ты втрескался в нее, как только увидел. И хоть бы тебе даже оторвали голову, невелика была бы потеря. Ты бы думал другим местом.
- Оказалось, что у завоевателей есть свой ключ, - пожал плечами Галлен. - Нужно же было предупредить Вериасса. Кроме того, я никого из вас не просил идти со мной.
- Вы меня бросили! - сверкнула глазами Мэгги. - И ты, и твой глупый медведь. Как только великаны подняли крик, все вайты, какие только есть в округе, кинулись ко мне. Волей-неволей пришлось бежать за вами! И не приди я вам на помощь, нас бы всех поубивали! Нет бы укрыться поглубже в лесу и остаться дома, так вы...
- Прости, - сказал Галлен. - Меньше всего мне хотелось причинять тебе какое-то зло и вообще впутывать тебя в это дело.
У Галлена был такой грустный вид и говорил он так искренне, что злости у Мэгги сразу поубавилось. Она погрозила ему кулаком:
- Нет, ты сознайся. Имей честность признать: ведь не затем ты сюда подался, чтобы поговорить с Вериассом. Это Эверинн тебе нужна. Ты весь день строил ей глазки и не вздумай отрицать это, Галлен О'Дэй, не то я возьму палку и побью тебя.
- Не мог же я допустить, чтобы ее убили за здорово живешь, - пожал плечами Галлен.
Мэгги рассудила, что больше ничего от него не добьется. Она встала и бросила свирепый взгляд на хрустальный ключ, на который упала в рывке через ворота. Мэгги подобрала его - свет в нем медленно угасал, и внутри виднелись какие-то серебряные червячки, проволочки и золотые колечки диковинные штуки, похожие на церковные облатки.
- Я есть хочу, а вы? - пробурчал Орик. - Где бы раздобыть что-нибудь съедобное?
- И я есть хочу, - сказал Галлен. - И пить тоже, и устал как собака. Только я понятия не имею, в какую сторону идти, а вы?
Орик тихонько заскулил - на медвежьем языке это значило: "Я тоже, вот это меня и злит".
- Ну, пойдем прямо, - решил Галлен, - авось наткнемся на реку или дорогу.
Мэгги взглянула на заходящую луну. Та сторона ничем не хуже остальных, а если предоставить выбор Галлену и Орику, ничего хорошего не дождешься. Она решительно направилась в лес, и остальные волей-неволей последовали за ней.
Местность нельзя было назвать ни холмистой, ни ровной. Они пробирались через подлесок, и широкие листья при этом шуршали, как рвущаяся бумага, а внизу, в сухом лесном ковре, копошились то ли мыши, то ли крысы. Из почвы выступали белые камни.
Каждые несколько минут Галлен звал Эверинн, и через пару часов терпение Мэгги лопнуло.
- Прекрати вопить. Ее тут все равно нет, так что можешь уняться.
Галлен умолк. Они шли уже долго, но луна по-прежнему висела в небе, как сияющий голубой глаз, приветливая и далекая. Она почти не сдвинулась с места. Путники пришли к пруду, в котором отражались звезды, и напились из него. Вода была чуть солоновата, но утолила жажду Мэгги. Откуда-то поблизости взлетели белые птицы и стали кружить в воздухе, издавая скрипучие крики.
Орик, нюхая траву, позвал их:
- Эй вы, двое, идите сюда! - Он обнаружил гнезда. Мэгги, разбив яйцо, нашла в нем зародыш и предоставила находку Орику. Силы ее были на исходе. Пока что им встречались только кабаньи тропы - ни жилья, ни дороги.
Мэгги искала какого-нибудь укрытия, но не видела вокруг ничего, кроме деревьев.
Наконец она подошла к большому белому камню, думая устроиться рядом с ним. На камне имелись какие-то знаки, словно когда-то он был частью здания. Мэгги осмотрелась: все камни вокруг явно были обработаны. Путники шли по руинам огромного города.
Галлен набрал две охапки травы и листьев и устроил под камнем постель. В земле там была выемка, похожая на неглубокую могилу, - как видно, здесь часто ночевал какой-то зверь. Орик лег между Галленом и Мэгги, грея их своим мехом.
Галлен в последний раз позвал Эверинн, но в ответ услышал только кваканье лягушек. Ставший прохладным ветер коснулся Мэгги, как остывшая на морозе серебряная монета.
Мэгги подумалось, что кому-то надо бы покараулить - но пока что они не встречали животных крупнее мыши.
Галлен шептал сам себе:
- Так, значит, отец Хини умер. А какой чистоты был человек. Я даже поражен, как с ним могло приключиться такое неприглядное дело, как смерть. - Больше Галлен ничего не сказал и вскоре ровно задышал во сне.
Орик пел Мэгги медвежью колыбельную, баюкая ее, как медвежонка:
Мы спим всю зиму, долгий срок,
Не плачь, сынок, не плачь, сынок.
Нас греет мех, и сон глубок,
А снег уж лег, а снег уж лег.
Недели быстро пробегут,
А как проснешься - я ведь тут.
А как проснешься - я ведь тут.
Допев, Орик обнял лапой Мэгги за плечи и лизнул ее в лицо:
- Я за зиму накопил много жира. Когда мы в следующий раз найдем еду, обязательно поешь.
И медведь закрыл глаза, а Мэгги все смотрела в ночное небо. Там сияли сотни тысяч звезд. Прямо у нее над головой стояло огромное колесо, составленное из множества ярких огоньков. Вступая в этот новый мир, Мэгги как-то не подумала о том, что даже звезды, знакомые ей с детства, станут здесь другими. Но если их тут так много и они так великолепны, Мэгги, пожалуй, сумеет привыкнуть к ним.
Три звезды быстро двигались по небу с запада на восток и вскоре скрылись за деревьями, удивив Мэгги. То ли здешние звезды умеют летать, то ли это какие-то огненные птицы.
Мэгги наконец сдалась и уступила дремоте. Что это за мир такой, думала она, засыпая. Столько деревьев, а есть нечего. Что только с нами будет?
Когда Мэгги проснулась, Орика не было, а луна зашла. Один Галлен звучно храпел рядом. Мэгги села и стала осматриваться. Под деревьями было особенно темно. Медведь пропал куда-то, но скоро Мэгги увидела его вдалеке - он бежал к ней через лес. Потом встал на задние лапы и позвал:
- Эгей, Мэгги! Иди сюда! Что я нашел! Еда!
Мэгги сразу почувствовала, как пусто у нее в животе. Работая в гостинице и стряпая гостям трижды в день, она и сама привыкла есть по часам. А теперь вот уж тридцать часов, как она постится. Она пихнула Галлена в бок носком башмака:
- Поднимайся. Есть пора.
Галлен сел, протирая глаза.