- Пойду прямо сейчас и разузнаю, - решил Галлен.
- А я? Опять бросишь меня здесь одного?
- Не могу я взять тебя с собой. Орик, нам понадобятся еда, крыша над головой, одежда, оружие. Твоя задача - раздобыть все это и устроить здесь настоящий лагерь. Может, мы надолго тут застрянем.
- Ладно.
Галлен расслабил плечи. Мускулы у него ныли от напряжения, и ему вдруг захотелось домой на Тирглас - шагать бы теперь за купеческой повозкой, охраняя ее. Легче было бы каждый день встречаться в одиночку с десятком разбойников. Эх, доброе старое время...
Он отправился в торговый квартал Тукансея и продал шиллинги, бывшие у него в кошельке, и бусы с шеи торговцу экзотическими товарами.
Потом отправился к продавцу "покойницких колпаков" и начал клянчить, ибо на покупку денег не хватало. Колпаки предназначались для желающих ознакомиться "с последними драгоценными мыслями дорогих усопших". Галлен устроил целое представление, плача и горюя о своей умершей сестре, и уговорил-таки торговца дать ему колпак напрокат.
- Но пойми, - напутствовал его торговец, - что сестра твоя умерла. Она узнает тебя и поговорит с тобой через колпак, но никаких новых воспоминаний у нее уже не возникнет. Если ты придешь к ней опять, она не вспомнит о твоем первом посещении, хоть бы ты вернулся через пять минут.
Галлен кивал, но торговец все не отпускал его, и Галлен наконец не выдержал:
- Ну, говори прямо, что хочешь сказать!
- Да ничего особенного - умершие всегда удивляются и радуются, когда к ним приходят, а потом начинают рассказывать то, о чем помнят. Ну... повторяются, словом.
- То есть общаться с ними скучновато, - уточнил Галлен.
- В большинстве случаев да, - неохотно сознался торговец.
Расставшись с ним, Галлен пошел в пидк и по общедоступным каналам получил справку о том, что вожатые в Тукансее производятся под руководством лорда Паллатина. Галлен запросил список работников этого лорда за последние десять лет. Потом занялся проверкой их биографических данных и узнал, что некий Бревин Макалри отдал концы не далее как три месяца назад и ныне почивает в подземных гробницах, где хранится на холоде, чтобы вдова могла порой с ним беседовать.
И вот Галлен отправился по запутанным подземным коридорам на встречу с беднягой Бревином. Гробница была темным, мрачным местом, где почти не встречались посетители. Длинные ряды умерших покоились в стеклянных гробах, которые выдвигались наружу. Температура здесь стояла, как в морозильнике, - скорбящие родные не задерживались надолго отчасти и поэтому. Тела хранились в подземелье год перед окончательным погребением. И все же Галлен удивился, увидев здесь сотни покойников и встретив только пять живых душ. Он нашел Бревина Макалри, лежавшего на положенном ему по алфавиту месте, и выдвинул его гроб.
На запотевшей стеклянной крышке выросли морозные узоры, напоминающие листья папоротника. Галлен открыл гроб. Господин Макалри выглядел не слишком хорошо. Лицо у него побагровело и опухло, а наготу прикрывали одни только белые трусы. У покойника были темные волосы, жидкая бороденка и кривые ноги с торчащими суставами. Галлену подумалось, что этот и при жизни-то явно не был красавцем.
Галлен надел на промерзшую голову колпак, сделанный из какой-то металлизированной ткани; электромагнитные волны, излучаемые колпаком, стимулировали мозговые клетки умершего. Когда покойник хотел что-то сказать, колпак регистрировал мозговые волны и переводил мысли в слова, которые и произносились монотонным голосом из маленького динамика.
Галлен включил аппарат, выждал несколько мгновений и спросил:
- Бревин, Бревин, ты меня слышишь?
- Слышу, - произнес динамик, - но не вижу. Ты кто?
- Меня зовут Галлен О'Дэй, и я пришел попросить у тебя помощи в одном мелком деле. Моя сестра носит вожатого и не может его снять. Не подскажешь ли, как избавиться от этой пакости?
- Так она носит вожатого? - повторил Бревин. Мимо Галлена по проходу шел человек.
- Ну да, - прошептал Галлен, нагнувшись пониже. - Нельзя ли его как-то снять?
- Это рабский вожатый?
- Ясно, что рабский, - прошипел Галлен. - Иначе мы бы его запросто сняли.
- Если она рабыня, я не должен ей помогать. У меня могут быть неприятности.
- Какие еще неприятности? Ты ведь умер!
- Умер? Как я умер?
- Упал с лошади, полагаю. А может, подавился цыплячьей костью.
- Нет-нет. Я ничем не могу тебе помочь. Меня накажут.
- Никто не узнает, что это ты мне сказал.
- Уходи, не то я вызову охрану, - завопил Бревин.
- Как ты собираешься ее вызвать? Говорю же тебе - ты умер. - Бревин замолчал, и Галлен поторопил его: - Ну, отвечай, проклятый мертвяк! Как мне снять вожатого?
Бревин упорно молчал, и Галлен завертел головой, ища, что бы такое предложить ему взамен.
- Ты умер, понимаешь ты это, Бревин? Тебе не о чем больше беспокоиться, нечего бояться. Может, тебе хочется чего-то и я могу тебе это дать? Скажи!
- Мне холодно. Уйди, - ответил Бревин.
- Ладно, я уйду. Только сначала скажи, как снять вожатого с человека, не включив при этом тревоги.
Бревин не отвечал, и Галлен решил его принудить:
- Ну ладно. Мне очень не хочется поступать с тобой так, но придется.
Галлен взял мертвеца за розовый палец и стал выгибать этот палец назад под жутким углом - еще немного, и сломается.
- Ну, как тебе это?
- Что? - спросил Бревин.
Любая пытка была бесполезна. Мертвец ничего не чувствовал. Галлен почесал голову и решил попробовать другую тактику:
- Хорошо, ты сам меня толкаешь на это. Я не хотел тебе говорить, но тебе так чертовски холодно потому, что в гробу ты лежишь голый. Известно это тебе?
- Голый? - испугался Бревин.
- Ага, - заверил Галлен. - В чем мать родила. Я тут как раз гляжу на твой член, и должен тебе сказать - не слишком приятное это зрелище. Ты, видать, никогда не был особо одарен в этом смысле, но сейчас он у тебя съежился до размера булавочной головки. Известно это тебе?
Бревин испустил тихий стон, а Галлен продолжил:
- А знаешь, что я сейчас сделаю? Я вытащу твою голую тушу наверх и оставлю в коридоре - пусть все, кто проходит мимо, увидят, какой у тебя жалкий член. Это покроет позором всю твою семью, точно тебе говорю. Весь Тукансей увидит твой усохший стручок, и при встрече с твоей женой все будут посмеиваться и думать: "Как это она прожила столько лет с таким маломощным?" Ну, что ты скажешь на это, мой друг?