- Это тебе, Орик. - Она нажала защелку, диск открылся, и Орику показалось, будто он заглянул в иной мир. На него смотрела Эверинн, она улыбнулась и сказала: "Помни, я всегда буду любить тебя". Позади нее в янтарном утреннем свете плескался океан Сианнеса. Эверинн была как живая, и Орик чуял ее запах. Он протянул лапу, чтобы потрогать ее, но мягкое студенистое вещество помешало ему.
- Эверинн велела нам сделать эту запись перед уходом, - сказала Бабушка. - Здесь запечатлен ее образ, ее голос, ее запах. Портрет может сохраняться таким много веков - и я надеюсь, что каждый раз, глядя на него, ты будешь вспоминать не только Эверинн, но и всех нас на Сианнесе.
Бабушка закрыла медальон и отдала Орику. Медведь с трудом удерживал его в лапах, но непременно хотел подержать хоть немного. Бабушка обняла на прощание его и Мэгги.
Мэгги села на аэровел и велела Орику сесть сзади. Аэровел явно не был рассчитан на медведя. Задние лапы Орика были слишком коротки и не доставали до подножек, а хвост оказался подогнут под очень неудобным углом. Однако Орик все же взгромоздился на сиденье и положил лапы на плечи Мэгги. Только громадный медальон пришлось положить в котомку.
Мэгги нажала на какие-то кнопки, и сзади, под сиденьем Орика, взвыли моторы. Он чувствовал идущий от них жар и боялся, как бы у него не загорелась шуба, но вот Мэгги потянула за рычаг, аэровел затрясся под их двойным весом, дернулся и поднялся в воздух.
Орик в последний раз оглянулся на Бабушку, которая стояла в темноте и махала им рукой. Мэгги включила полное ускорение. Аэровел понесся во мраке над городскими улицами. У винтовой лестницы, ведущей вниз, на берег, Мэгги притормозила. Аэровел полетел вниз, разгоняясь все больше и больше, ударился о песок, подскочил и оторвался от земли.
Они мчались сквозь ночные туманы над широким морем. Ветер хлестал Орику в нос, и рыбы-факельщики светили спинами из воды. Местами казалось, что Мэгги и Орик летят над зеленой сияющей дорогой. Серебристые рыбки порой выскакивали из воды на свет фар.
С Мэгги сошло предотъездное напряжение, и они летели так, пока перед рассветом не достигли земли. Там Мэгги остановилась, они перекусили, размяли ноги, снова взлетели и вскоре добрались до большого скалистого острова.
Показались ворота, светящиеся золотом в утреннем свете. Мэгги достала ключ и набрала на нем код. Орика удивило, что она умеет обращаться с этой штукой, но Мэгги, как видно, умела - под сводом ворот вспыхнул белый огонь.
- Куда мы отправляемся? - спросил Орик.
- На планету Брегнел, - крикнула Мэгги. Она сбавила скорость, они вошли в стену света, и их поглотил туман.
Аэровел скользил в глубокой тьме, в мире, воздух которого обжигал Орику легкие и давил грудь. Землю покрывал толстый слой пепла, и мертвые деревья вздымали черные скрюченные ветви к небу.
По обеим сторонам дороги высились дома, словно присевшие на корточки великаны - и дома были тоже сплошь черные.
Мэгги, кашляя, нажала на рычаг, и аэровел понесся через ночь по пустым улицам, подымая за собой клубы пепла. Там и сям на земле Орик различал почернелые скелеты маленьких, как гномы, людей, покрытых пеплом, - на некоторых так и остались манты, некоторые держали в руках оружие, точно гибель настигла их в разгаре боя. На костях не сохранилось ни клочка одежды, ни куска плоти.
И ни единого огня в окнах, ни единого отпечатка ноги в пепле. Этот мир был мертв, необитаем и, судя по воздуху, непригоден для обитания.
Помимо трудностей с дыханием Орик испытывал еще какую-то тяжесть, словно стал вдруг весить больше, чем раньше. Медведь только теперь сообразил, что зато на Сианнесе весил меньше и чувствовал себя сильнее но там этого не замечал.
На дороге лежал скелет, полузасыпанный пеплом - он прижимал руки к груди, словно оберегая какое-то сокровище. Орик чуть было не крикнул, чтобы Мэгги остановилась, но аэровел уже пронесся мимо, разметав пепел. Орик оглянулся. Скелет держал в руках кости ребенка.
- Что тут произошло? - прокричал Орик сквозь жжение в легких.
- В этом мире был взорван "террор", - прокричала в ответ Мэгги полным ужаса голосом.
- Ты знала об этом?
- Вериасс говорил, что здесь люди сражались с дрононами.
- Так это дрононы убили их?
Мэгги пожала плечами. Фары выхватывали из мрака узкую тропу, и аэровел пробирался по извилистым улицам сквозь лабиринт каменных зданий. И вдруг впереди показались следы, оставленные кем-то в пепле.
Значит, кто-то все же пережил катастрофу. Мэгги направила машину по следу. Через два квартала он привел их в тупик. Там лежал труп маленького человека с раскрытым в приступе удушья ртом. Над ним на покрытой пеплом стене осталась надпись: "Мы завоевали свободу - не для себя, но для тех, кто придет после нас".
Мэгги прочла написанное, нажала на стартер и умчалась прочь. Руины города остались наконец позади, но и за городом было не лучше. Поля и то, что на них росло, - все превратилось в черный пепел. Впереди на дороге показался красный огонек, и у Орика дрогнуло сердце в надежде найти хоть кого-то живого.
Но это оказалась огромная машина, шагающий монстр, похожий на краба на восьми ногах и с сотнями оружейных дул, торчащих по бокам. В одинокой головной башне светился красный огонь, словно злобный глаз. Орику машина напоминала гигантскую перину с торчащими из нее железяками, и он инстинктивно понял, что эта громадина принадлежала дрононам - люди не могли сотворить такое чудовище.
- Что это? - прокричал он сквозь рев моторов, надеясь, что манта Мэгги подскажет ответ.
- Шагающая крепость дрононов. В своем родном мире они перевозят в них молодь во время миграций.
- Долго ли еще терпеть? Я уже еле дышу.
- Недолго, скоро выберемся, - с одышкой выговорила Мэгги.
- Мэгги, террораны еще способны причинить нам вред?
- Если бы они могли нас сжечь, мы уже были бы мертвы.
Больше они не разговаривали. Мэгги включила полную тягу, и машина рванулась вперед. Дышать становилось все труднее. Орик начал задыхаться легким требовался чистый воздух. Невыносимый жар охватил медведя, и все вокруг завертелось колесом. Боясь свалиться, он вцепился в Мэгги. Она успокаивающе потрепала его по лапе. Орик закрыл глаза, сосредоточившись только на вдохах и выдохах. Он старался задерживать дыхание, чтобы уберечь легкие от жгучего воздуха, но тогда у него кружилась голова и приходилось опять вдыхать полной грудью.