Вожатый сказал, что теперь, когда он полностью контролирует Мэгги, он сможет посвятить ее в дальнейшие тонкости генетических манипуляций. И дал ей задание на день. За марафонский двадцатичасовой срок Мэгги выделила, рассортировала и усовершенствовала более сотни яйцеклеток, взятых у одной женщины. Затем она проделала генетическую работу с несколькими сотнями тысяч сперматозоидов. Перед уходом она смешала клетки со спермой и поместила смесь в инкубатор. Вожатый доложил о результатах ее работы Картенору, и тот открыл текущий счет, на который впоследствии будет поступать часть заработка созданных Мэгги детей. Сто детей – и все они будут пожизненно выплачивать ей один процент от своего дохода. Всего за один день Мэгги посеяла урожай, обещающий принести ей целое состояние. Вожатый проследил за тем, чтобы она это осознала и почувствовала благодарность за то, что ее устроили на такую работу.
Днем почти ничто не отвлекало ее от занятий. Но под вечер в хранилище раздался взрыв. Завыли сирены, и дрононы-завоеватели понеслись по задымленным коридорам к месту происшествия. Мэгги слышала, как кричит раненая женщина. Вожатый сказал ей, что террористы взорвали небольшую бомбу, вследствие чего пострадала одна из сотрудниц, и велел Мэгги продолжать работу.
Мэгги была слишком заторможена, чтобы проявлять непослушание. Все утро вожатый накачивал ее информацией, используя материал, накопленный экспериментальной генной инженерией за восемнадцать тысяч лет в сотне тысяч миров. За это время была создана тысяча подвидов человека и осуществлены биллионы мелких изменений. Мэгги узнала, как моделировать людей, чтобы они могли жить под водой, при повышенной или пониженной силе тяжести, в ядовитых атмосферах.
Вожатый также знакомил Мэгги с великолепными планами, которые строят дрононы относительно человека, – при этом он так усердно щекотал ее, что Мэгги утопала в блаженстве. Гены, которые Мэгги вводила в сегодняшнюю партию детей, предназначены для того, чтобы снизить смертность младенцев женского пола и одновременно создать подвид женщин-производительниц. Такие будут рожать за один раз десять и более детей. Эти женщины, созданные Мэгги, будут высокими, томными, широкобедрыми, много времени проводящими за едой. Мозговая деятельность у них снизится до предела – они будут избегать как умственных, так и физических усилий. По сути дела, это будут живые инкубаторы для вынашивания детей.
Мэгги знала, что через несколько дней ее допустят к работе над другим подвидом женских особей – это будут бесплодные работницы, обладающие невероятной нервной энергией, которую они с радостью вложат в трудовую деятельность. Другие аберлены работают над мужскими особями – один подвид составят мечтатели, творцы и художники, другой – гиганты-воины с безупречными рефлексами, огромной силой и инстинктом, побуждающим убивать. Они проложат огненный путь через все галактики, объединив человечество под общим знаменем.
В будущем человеческое общество во всех отношениях станет копией более совершенного дрононского общества, и во всех мирах воцарится новый, высший порядок.
Вечером Мэгги быстро поела и улеглась в постель, размышляя о богатстве, которое сегодня заработала. Вожатый щекотал ее, вызывая радостный трепет.
Через несколько минут вожатый объявил о посетителе, и тот почти сразу же вошел в комнату.
Это был высокий мужчина лет двадцати пяти, со светлыми волосами. Скульптурные мускулы его груди и плеч соответствовали типу, уже известному Мэгги, – человеческому эквиваленту дронона-техника.
Войдя в комнатку Мэгги, он сел на ее единственный стул и уставился на Мэгги, как это было свойственно всем, выросшим в среде дрононов. Словно Мэгги была пищей, и он пожирал ее своими блестящими голубыми глазами.
– Меня зовут Авик, – сказал он. – Лорд Картенор попросил меня поговорить с тобой. Ему кажется, что ты не слишком успешно приспосабливаешься к новой жизни. Ты подавлена, и твой вожатый расходует значительные усилия для того, чтобы сделать тебя довольной. Не могу ли я помочь тебе стать счастливой?
Мэгги глядела на Авика во все глаза – вожатый вдруг умолк, и она в одиночестве неслась прямо в пропасть. Искусственная эйфория покинула ее, и Мэгги почувствовала себя беспомощной, обиженной, измученной. В уме роились образы человеческих существ, которых она сотворила сегодня: матери с громадными утробами, легионы бесполых работниц, непобедимые воины с быстрой реакцией и глазами убийц.
Мэгги бессвязно забормотала, пытаясь разом излить весь гнев и ужас, который вожатый подавлял в ней два дня, потом вскрикнула в бессильной ярости. Ей хотелось броситься на Авика, выцарапать ему глаза, но вожатый ее не пускал. Авик взял ее руки в свои.
– То, что тебе требуется, – сказал он, – это другой человек, который помог бы тебе пережить эту перемену.
Мэгги сердито взглянула на него и подумала: будь в этой комнате еще человек, кроме меня, другое бы дело. Она остро сознавала, что Авика сделали непохожим на нормального мужчину. У него был мечтательный взгляд, мягкие манеры, потребность жестикулировать при разговоре. Он был чистопородным дрононским техником, столь же заметным, как борзая среди дворняг. И не могла же Мэгги ненавидеть его за то, в чем он не был повинен.
– Отпустите меня, – взмолилась она. – Я не могу жить так, как вы все хотите.
– Да нет же, можешь. На это нужно время, но в конце концов ты станешь дрононкой. Да у тебя и выбора нет. Поверь мне, у нас ты найдешь покой.
– Нет, не могу. Разве ты не видишь, как они от нас отличаются? Мы не созданы для того, чтобы жить, как дрононы.
– Различия между нами и дрононами очень незначительны. У них хитиновый покров, у нас кожа. Но оба вида, и мы и они, – это завоеватели, оба вида испытали потребность одержать верх над природой и достигнуть далеких звезд. Знаешь ли ты, как мало разумных видов добилось этого?
– Мы совершенно на них не похожи! – вскричала Мэгги. – Иначе им не пришлось бы силой загонять нас в свои касты.
Авик надменно улыбнулся.
– Они и не загоняют. Разве ты не понимаешь, что они делают? Они просто усиливают естественные различия, уже существующие между нами. Ведь многие мужчины рождаются воинами. Потребность к состязанию в них так сильна, что они с трудом ее сдерживают. – Мэгги вдруг представился Галлен. – А другие мужчины похожи на меня – это мечтатели, творцы. Есть у вас и труженики, неспособные к отдыху, для которых одна радость в жизни – работа. Есть и кормилицы, производительницы, которым нравится рожать и растить детей. А некоторые из вас рождаются лидерами. Так было во все времена человеческой истории. Чувство улья сидит в нас, как и в дрононах. Поверь мне, как только все люди приобщатся к нашему порядку, вашим детям станут доступны мир и благосостояние, которых никогда еще не знал человек.
Мэгги огорчительно было слышать, как Авик, хоть и человек, говорит о людях, как о чужих. Но она видела, что он и вправду чужак – по его глазам, по алчности, с которой он смотрел на нее.
– Но у вас нет свободы. Ваши дети не смогут выбирать, – воскликнула Мэгги. Ее трясло от ярости до спазмов в мускулах.
– Возможно, мы кое-что и теряем, но многое приобретаем взамен. В дрононских мирах нет преступности – вожатые ее не допускают. Мы не испытываем затруднений, делая простой выбор. Мы не проводим свою юность в пустых метаниях, пытаясь понять, кем нам следует стать. В ульях каждый ребенок знает, кем будет он или она, когда вырастет. У нас каждый рождается на своем месте, и нам доступен истинный покой – более полный и глубокий, чем способен представить любой из вас. Как это ни противоречиво звучит, наши законы, которые кажутся тебе столь суровыми, дают нам высшую свободу – свободу обрести этот покой. – Авик говорил гладко, с легкой испариной на лбу. Мэгги смотрела в его горящие глаза, испытывая желание его оборвать, – но ясно было, что он так свято верит в дрононский порядок, что спорить с ним бесполезно. Однако Мэгги все-таки не удержалась и сказала: