Да что этот блохастый себе позволяет? Я что, игрушка? Вчера послал, сегодня позвал! Я не собираюсь бегать то к нему, то от него из-за смены настроений. То он утром нежный, хочет все наладить, потом психует и молча уходит, обиделся, видите ли, а вечером вот такой фортель? Ну попадись ты мне, зараза такая. Хвост откручу и вместо ошейника повешу.
– Анют, мы против, Верховный дал право тебе решать. Даже согласился на временный переезд, который не будет означать твое согласие. Так, экскурсионно съездишь, посмотришь. Не захочешь – не поедешь. Тут твое право. Мы примем любое твое решение, – отцу тяжело давались такие слова.
– А Макс? О нем кто-то подумал? А Алька? – сейчас меня почему-то больше всего волновала эта парочка.
Все же это два моих родных человека, которые будут страдать в случае чего. И Егор будет страдать, если я не перееду. Почему снова решать должна я? Когда же все это уже закончится?
– Максу разрешено неограниченное нахождение в стае Белозарова в обмен на принятие своего беты, – сказал Тошка.
– Я не хочу сейчас думать об этом. Вы слишком многого все от меня хотите. Чтобы никто не обижался, мне проще снова исчезнуть, и решайте ваши проблем сами, – я была обижена и устала.
В комнате повисла тишина. Никто не решался ее нарушить. Все понимали меня, я понимала их, но общее решение было принять сложно. Каково родителям, не представляю. Хотя нет, представляю. От меня зависит жизнь трех человек. Дочь, брат и пара. Пока они занимают именно такое расположение. Причем впервые я точно могу сказать, кого именно люблю больше всех. Но проблема в том, что я не знаю, чего хочу именно я и могу ли, в случае чего, позволить себе такую роскошь.
– Ань, – Макс решил нарушить тишину, – я приму любое решение. Забудь сейчас о нас. Прими то решение, которое хочешь ты. Я подстроюсь под обстоятельства. Все будет хорошо.
И сел на кушетке рядом со мной. То, что хочется мне? Хорошая задача. Одна часть меня хочет поверить горе-паре и быть с ним, другая хочет послать его окончательно и бесповоротно, а третья хочет простить, предварительно помучив. Я не знаю, что ему сказать, и он это прекрасно понимает и никогда не осудит. Это ведь Макс, он всегда подстроится под обстоятельства, главное, видеть в этом смысл. Если разобраться совсем честно, то не поступи я в институт, не встретила бы Егора. В ближайшие лет десять точно. Может, даже больше. К тому моменту у меня уже прошел бы тот возраст, могла бы появиться другая семья, дети… Все, что случилось, было нужно, и мы оба это понимаем. Осталось понять, что сделать сейчас.
– Отдыхай, утро вечера мудренее, – и поцеловал меня в щеку.
Мы все попрощались, и они, забрав детей, ушли домой. Мне так хотелось, чтобы их оставили со мной, не передать словами. Но это неудобно в нынешних условиях. Скорее бы все зажило, чтобы вернуться к ним. За окном звездное небо, скоро полнолуние. Часики тикают… В какой-то момент в палате я нахожусь уже не одна. Он пришел, не выдержал. Знаю, о чем будет просить.
– Я не поеду с тобой, Егор. Ты сделал свой выбор еще тогда, – отворачиваю голову к окну.
Слова сами слетели с языка. Вот так просто. Он какое-то время молчал. Спустя несколько минут щелкнул выключатель и в палате стало светло. Он был в ярости. Глаза горели бешеным огнем. Нет, а чего он хотел? Пусть мучится, пусть докажет мне, что все не напрасно. Что я для него не просто элитный инкубатор его детишек. Почему-то именно сейчас пришла такая мысль. Вдруг я ему нужна только для удовлетворения инстинкта размножения?
– Что, даже выслушать не хочешь? – он еле сдерживается, чувствую всеми фибрами души.
– А есть смысл? Егор, я не куплюсь на сладкие речи. Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь меня забрать, но этого не будет. Попроси ты меня об этом еще тогда, я бы согласилась, но сейчас… Поезд уже ушел. Причем давно. Я привыкла к тому, что буду одна. Оставь меня, – не хочу поворачиваться, не хочу видеть его глаза, боюсь сорваться.
Он медлит. Почему? А потом чувствую, как он убирает одеяло.
– Что ты делаешь? Остановись! – пытаюсь удержать тонкую преграду, но ничего не выходит. Он с рыком выдергивает ее.
– Сначала полечу тебя, потом поговорим. Не зли меня сейчас лучше. Иначе я не буду спрашивать, почему ты не хочешь ехать, – только хотела возразить, как меня уложили на живот и оголили спину. – И не надо мне тут снова пытаться сказать ту ересь, что я услышал две минуты назад. Ты выслушаешь меня, а потом поговорим. Иначе я увезу вас прямо сейчас.
М-да, супер, ничего не скажешь. Вот так быстро взял и все решил. Кто же тебе позволит нас забрать вот так просто? Ага, я же первая буду, кто скажет «фас» своей семье. Наивный… А вроде альфа. И тут я почувствовала его язык на спине. Теплое, шершавое касание уже так не раздражало. Даже где-то внутри мне это нравилось. На этот раз он уже не просто залечивал раны, он пытался приласкать меня. Его руки скользили то рядом с ранами, то по бокам. Совсем невесомо, немного даже щекотно, но от этого довольно волнительно и приятно. Минут через десять он нехотя отстранился и вернул сорочку на место. Я поспешила повернуться к нему лицом и укрыла ноги одеялом. Хватит того, что эта зараза иногда и попу сжимала своими лапищами. Оторвать бы их ему.