– Если конфликт исчерпан, предлагаю начать забег, – раздался громкий голос Егора.
Все кивнули и ушли переодеваться. Полина косо смотрела на Виктора, который явно настаивал на пробежке. Однако подруга упорно прячет свою красавицу, боится сорваться и поставить, и принять метку. После этого древнего ритуала она уж не сможет от него дистанцироваться. Так что во время забега Паулина пошла домой. Я же в свою очередь вышла вперед волчиц и побежала в лес. Мне бояться нечего. Егор не сможет поставить метку пока находится не в человеческой ипостаси, да и перед стаей надо показать себя с хорошей стороны. Наши конфликты не должны сказываться на других. Ну и пусть чуть расслабится этот… этот… Слов нет, кто он. Побегав пол часика, мы посидели на краю обрыва. Волку не понравилось, что я хотела сесть на снег и меня нагло схватили за ворот куртки, закинув на теплый бок. Ну ничего, сейчас я промолчу, а дома тебе крышка.
– Я устала, пойду домой, – обратилась к нему во втором часу ночи. Грудь болит, надо сцедить молоко, ну или малышей покормлю, если не спят.
Я думала, что он останется следить за пробежкой, но нет, пошел следом. И спустя пять минут психанул, и дал понять, что хочет, чтобы я забралась ему на спину. Я так устала, что спорить не стала, и еще через пять минут мы уже садились в машину, на которой приехали. В половине второго проверила детей, мирно спят и даже не заметили нашего прихода. Может оно и к лучшему. В душе привела себя в порядок, и вздохнула с облегчением, когда сцедила четыре баночки молока, так, для резерва. Раньше была одна, да и та не полная. Значит все же не кажется, что приток стал больше.
Спустилась на шум камина в гостиной. Сволочь саблезубая сидел, опираясь на диван и смотрел на языки пламени. Появление не осталось незамеченным, но и настаивать на разговоре он не стал. Подошла и встала перед ним. Только сейчас поняла, что выбрала не самый подходящий наряд. Оборотень жадно прошелся по голым ногам и тяжело вздохнул. Ну ничего потерпишь. Сильный мальчик в конце-то концов. Уперев руки в бока молчу, жду, может догадается о причине моего недовольства.
– Ань, что случилось? Не пыхти ты как паровоз. Лучше прямо все скажи, я устал от игр, – и на несколько секунд откинул голову назад.
– Ну хорошо. Может потрудишься объяснить, почему твоя стая считает меня такой стервой бездушной, которая отвергла такого хорошего тебя? М? кто тебе дал право, блохастая ты туша, так позорить меня? – я кинула в него подушкой с кресла, но он увернулся.
– Это решение было принято на совете, чтобы защитить тебя и оправдать отсутствие на нашей территории. Выглядело бы странно, если бы я отказался. Все?
– Ты серьезно? А мне теперь как тут жить прикажешь? Каждый из них считает меня тварью бездушной! Чем я такое заслужила. Не откажись ты от меня тогда, – он меня перебивает.
– Что тогда? Я сделал так, как должен был и закрыли тему. А стая, они тебя приняли. Поверь, даже эти самки примут тебя, – ой вот не стоило ему открыто задевать эту тему, совсем не стоило, даже почувствовала, как волчица скалится, поднимаясь на лапы.
– Серьезно. Ты со сколькими из них переспал? Мне противно по этому дому ходить, потому что не знаю, на каких поверхностях ты их только не… – запнулась, потому что даже говорить противно.
– Ой, не тебе ревновать. Я бы тебе метку хоть сейчас поставил, да ты же у нас гордая, выежистая… – и посмотрел так, словно я виновата во всех грехах смертных.
– У тебя полно претенденток. Вон, возвращайся в лес, там на выбор кандидаток, кто с радостью к тебе прыгнут в постель ради этой метки и статуса, – стало очень больно, и я не заметила, как дала ему хлесткую пощечину. Да такую, что он непроизвольно голову повернул.
Глаза пары опасно сверкнули. Ой, кажется я попала. Не стоило выводить волка в полнолуние, как бы ноги унести пока цела. Да и нельзя перед ним страх показывать, уважать перестанет. Поэтому смотрю прямо в глазах.
– Да, монахом не был и в моей постели побывало не мало волчиц до твоего появления. Но ни одну из них я не приводил сюда, в этот дом. Он только для нас двоих и наших детей, – и схватил меня за руки, не давая возможности на отступление.
– Отпусти. Я тебя ненавижу, слышишь? Я тоже могу много чего сказать, но в отличии от тебя, я всегда была честной. И не надо мне говорить об обстоятельствах. Капать слюной на этих, тебя никто не заставлял, особенно сегодня. И почему я должна тебе верить, что ты почти год без женщины был? Не поверю, – и начала активно вырываться, но его руки сильнее стиснули мои, а глаза засветились куда более ярко. Ну все, допрыгалась, сейчас попаду под раздачу.