– Сама напросилась, – и перекинув через плечо, нагло поволок на второй этаж, не трудно догадаться в чью комнату.
– Отпусти, я не хочу, слышишь? Ты чудовище, думающее только о себе, – кричала, пытаясь сбить его настрой, за что получила ладонью по интересному месту.
– Не зли меня еще больше, я устал от твоих выходок, – мы зашли к нему, но оглядеться не было возможности, меня просто скинули с плеча на мягкую кровать, нависая сверху.
– Отпусти. Я кричать буду, остановись, – и упираясь в грудь мужчины, начала отпихивать от себя.
– Хватит строить баррикады. Все к чертовой матери снесу. Поняла меня? – и резко впивается в губы.
Поцелуй властный, жесткий, даже болезненный. Мне было неприятно, страшно, и он должен был это чувствовать. Иначе как объяснить его недовольное шипение. Руки пытались приласкать меня везде, но я не могла расслабиться. Он впервые столь несдержанно себя ведет. Не стоило в полнолуние устраивать разборки, сама виновата. Но я не хочу так. Слезы тихо начали лить из глаз.
– Что же ты со мной делаешь? Я так хочу поступить правильно, но уже не могу сдерживаться. Находиться рядом и не прикасаться итак сложно… Не провоцируй. Я держусь из последних сил, – и дышит так тяжело, говорит рвано. Понимаю, что не врет, что ему самому сейчас от себя противно, – я люблю тебя, Анют. Больше жизни люблю. И не спал я ни с кем после тебя. Да, пытались особо деятельные, но ничего не вышло. Оно только твое, только для тебя, – и приложил руку к сердцу, которое отбивает чечетку, наверное, даже с большей скоростью чем мое. – Я виноват, не спорю, но давай отложим этот разговор до того момента, когда я буду куда более стабилен. Не хочу брать тебя силой в порыве гнева, ведомый инстинктами. Не хочу все разрушить на корню. Прости, прошу, – и целует ладошку, а я сдерживаю слезы. – Просто будь рядом, позволь любить тебя и заботиться. И поспи со мной. Просто рядом. Обещаю, не прикоснусь. Я очень нуждаюсь в тебе сейчас. Даже не представляешь насколько.
И не смотрит в глаза, боится. Вот так, даже самые сильные волки слабеют. Только пара может усмирить и поставить на колени. Ни у кого другого не будет этой власти. Отказать сейчас значит перечеркнуть все, что имеем, к чему стремимся. Я должна дать нам шанс. Получится или нет, не столь важно, главное не отталкивать сейчас.
– Хорошо, – и он с недоверием устремляется взглядом в мои глаза, пытаясь найти подвох.
Через долгую минуту он ложится рядом и притягивает меня к себе спиной за талию, жадно вдыхая аромат. Только сейчас замечаю, что рядом с кроватью стоит моя дипломная работа. Немного иначе, но стоит. Нашел все же, переживал. На душе стало в разы теплее. Не посмеялся надо мной, а принес в самое сокровенное место, поставил на почетное место, и волчицу под себя подмял, защищая. А вместе родители смотрели за детьми. Настоящая семья. Я должна понять его и принять. Осталось только воплотить это в жизнь. Слишком долго я была одна, особенно тогда, когда он нужен был.
Дни пролетали незаметно. Поведение пары изменилось. Он спешил домой, много времени проводил с детьми, пытался как можно чаще прикасаться ко мне. Иногда наглел и прижимался сзади, когда я готовила или мыла посуду. Легкие поцелуи стали разжигать во мне ту страсть, которую я испытывала в ту самую ночь. Самым потрясающим оказалось то, что он начал активно за мной ухаживать. Конфетно-букетный период определенно мне нравился. Да так, что к концу недели я не стала выгонять его из комнаты, когда кормила волчат. Молока действительно стало больше, да и карапузы резко начали набирать вес, придя к нормальной отметке своего возраста. Папино присутствие явно положительно сказывается.
Еще через неделю Аля закатила братьям скандал на своем языке, когда те не хотели играть с отцом в волчьем обличии. В итоге два обормота смирились и через час уже вовсю кусали горе родителя. Меня пока не звали присоединиться к их компании. Даже ревную немного. Но когда вечером Егор нагло ставит радио няню в комнате, а меня, перекинув через, плечо несет в свою постель, мне приятно. Не прихожу сама, потому что мне нравиться его немного злить. Но если когда-нибудь он не придет, честное слово, возьму что-то тяжелое и огрею. А потом лягу в постель, его отправив спать на коврик.