Парень поднял обугленный клочок бумаги с травы. Стихотворение о любви. Этот почерк он знал – сама королева писала это, видно девушка взяла пергамент с её стола. Столько мыслей сейчас роилось в голове у Марка. И что теперь будет с Эвви, ведь она без проса проникла в покои королевы, и почему она читала стихи о любви? Почему листок сожжён, она это сделала? Во время его поцелуя… Поцелуй! Внутри до сих пор был пожар от ярости отвращения, вызванный таким поведением Лизи. Как она посмела так прикасаться к нему?! Он что, давал повод?! Да, он позволял находиться рядом, шутил и хвастался успехами в магии, но никоим образом не давал понять, что его сердце свободно, а он открыт для отношений. Ведь его мысли заняты только одной девушкой, самой красивой и волшебной, по роковой случайности ставшей его соперницей.
Марк поднял взгляд на балкон, где подгорело несколько цветов, потом посмотрел на окна комнаты Эвелины. Что же с ней там? Она плачет? Ведь он явно видел слёзы, когда она покидала балкон. Хотя, возможно, девчонки уже настучали, теперь её отчитывает Анжелика. Бедная девочка… Столько тягот легло на её плечи. А ведь он её предупредил, старался защитить…
* * *
Я недолго билась в истерике. Чего, собственно, я трачу свои нервные клетки?! Сёстры и так не внушали мне доверия, а с Марком и так давно всё было ясно… Больно только всё равно. Когда я уже успела переодеться в сухое платье (то совсем промокла от слёз, да и подгорело от искр), в дверь постучали. Я ждала Анжелику, знала, что она придёт по мою душу, и успела даже продумать несколько вариантов своего наказания. Ох, как хорошо, что у нас здесь нет конюшни!
Но в комнату ввалились две ненавистные ведьмы. Я машинально стёрла потёки слёз с лица, хотя мои опухшие веки и нос явно говорили, что их обладательница ревела целый час.
- Что с тобой, Эвелина? – сочувственно поинтересовалась Лизи, закрывая дверь, увы, не с обратной стороны.
- Да на ней лица нет! – поддакнула в тон сестрица.
- Не бойся, мы ничего не сказали тёте про балкон королевы, ведь тебе нельзя было там находиться!
- Да, её просто нет в замке, – развеселилась Тара, от её былого сочувствия не осталось и следа. Девочки принялись рассматривать портрет Солнечной принцессы.
- Мне можно там находиться, – ответила я, – замок сам пригласил меня.
- Но он официально принадлежит нашем тёте и дяде. Так что они решают, – возмутилась Лизи.
- И придумывают правила, – вставила своё Тара.
- Возможно. Но это мой дом, я имею право ходить, где хочу!
Девочки усмехнулись, потом снова стали смотреть на портрет.
- Думаешь, достойна править? Ты что, считаешь, будто достойна короны? На себя посмотри! Ты же выглядишь похуже служанок в замке! – начала нападки Лизи, – И как только Марк мог тебя тогда целовать. Глупый у него был план.
- О, да, – смеялась Тара.
Внутри у меня все похолодело.
- Зачем ты вспомнила, фу, – заливалась смехом Тара, облокотившись о мой комод.
Какой ещё план? На глазах вновь выступили слёзы. Он им рассказывал про наши поцелуи? Наш роман? Гад…
- О чём вы? План? – решила вытянуть ту историю, которой владеют сёстры.
- Как же? Ты что, до сих пор не поняла? Думала, он тебя любил? – Лизи наклонилась ко мне, прищурилась, – Марк рассказал нам, как обманом заставил тебя, его полюбить, чтобы всегда находиться рядом, быть в курсе твоих действий, чтобы изучить тебя, а после – победить.
Скажу честно: больно это слушать. Не знаю, что сильнее било меня сегодня: их поцелуй, или слова о плане, который, возможно, и не выдумка вовсе. Особенно нехорошо узнать о нём из уст двух свистоплясок.
- Отчего же он ещё меня не победил? – задала я вполне разумный вопрос, стараясь успокоиться.
- Видно, часть плана. Ещё рано, – ответила Тара.
- А, ну подождём, хватит ли у него смелости, – замечаю я, выпроваживая одну и вторую дрянь из своих покоев, добавляю, – и сил.
- Думаешь, его рука дрогнет, когда настанет час расплаты? – смеётся Тара, – не льсти себе. Ты же ему противна! Заметь, он даже не смотрит на тебя… Тошнит, наверное.
А ведь и правда, права она, не смотрит…
- Маленькая волшебница влюбилась. Как жаль смотреть на такую наивную картину, – Лизи останавливается в дверях и смотрит на меня в упор с жалостливой улыбкой.