Но солнечный лучик бился прямо в лицо из-под незакрытых штор. Пришлось перебороть себя и встать. А сон я смогу вспоминать хоть весь день сколько угодно…
Голова болела знатно, потяжелела, словно налилась свинцом, потяжелела.
- Будто правда пила вчера, – усмехнулась, представляя, какая бы я была счастлива, если бы это была правда. Но я в серой пижаме, а не в грязном платье, а на столе чисто – ни подноса с закусками, ни пустой бутылки, ни бокала одного на двоих. Вот ни единого намека о том, что это было на самом деле.
- Скажи мне, замок, была ли вчера у меня пьянка? – спросила, держась за больную голову и пытаясь встать. Может, я и одна пила.
В голову поступали всё новые воспоминания вчерашнего дня – взбесившаяся маска, разговор в саду, переговоры с Анжеликой. Не даром я выпила, если уж все было так, а убрать бутылку могла горничная утром.
- Замок? – я вяло позвала. Тот в свою очередь потряс столом, где в моём сне стояли закуски и алкоголь. Следом заходил ходуном трельяж, и фигурка лебедя из лебединой пары укатилась под кровать. Я спустилась за ней, рыская под свесившимся одеялом в поисках фарфорового лебедя. Надеюсь, не разбился. Он оказался аккурат на салатовой грязной тряпке. Достала всё это богатство, развернула ткань и обомлела: салатовое платье, которое я вчера надевала на обед, пятно, словно от крови, на рюшах в районе груди. Всё как во сне. Теперь загадка: во сне ли? Неужели это всё было наяву?
Заплела кое-как косу, нанесла лёгкий утренний макияж, надела красивое экстравагантное платье и отправилась на завтрак. Надеюсь, по мне не видно, что до сна я была пьяной, как сапожник. Хотя оно того стоило! Я вспоминала горящие огнём глаза Марка, обращённые только на меня в свете летающего наколдованного солнышка, и улыбалась как дура. Да, в это утро я была несказанно счастлива. Сначала…
* * *
Марк шёл завтракать, вспоминая события прошедшей ночи. Дыхание пьяной Эвви на своей шее, её стоны ему в губы, когда они так страстно обнимались, её холодные пальчики, перебирающие кубики пресса, а какие у неё вчера были сладкие губы! Как никогда раньше. Жаль она потом уснула у него на плече, посапывая и крепко обнимая. Пришлось переодеть её в чистую пижаму и оставить. Главное, чтобы никто не узнал, где он провёл эту ночь и что там делал. Какая же Эвелина волшебная! Словно лучик солнца в хмурый день. И как он мог считать, что власть сможет заменить ему любовь этой искренней и доброй волшебницы? Даже после всех их драк, войн, перепалок она ему продолжает верить, прижимается в поисках защиты, удивительное создание…
Парень шёл, радостный и полный сил и надежд, пока не услышал голос ненавистной тётки за дверью её приёмной.
- Ты всё понял? А вы?
- Да, госпожа.
- Отлично, тогда за дело! Уничтожим эту девчонку раз и навсегда. Хватит! Вчера она переступила черту: полезла в политику. Совсем оборзела мелкая. Пора заканчивать этот балаган. Солнечное сплетение не приют для бедных родственников. За дело. Сообщите, как всё будет готово.
Что? Он всё прослушал! Чёрт. Как он теперь узнает, что задумала стерва?! Всё прослушал! Если бы он поменьше мечтал и побыстрее шёл, то застал бы более весомые слова. А так остаётся только одно – не оставлять Эвелину ни на минуту.
Шаги уже слышались очень близко к дверям, поэтому Марк приказал замку открыть дверь в столовую вместо уборной, что была возле него. Благо, Эвелина сидела за столом в ослепительном красивом платье, блаженно улыбаясь ведьмочкам, а когда подняла взгляд на вошедшего Марка, глаза её заискрились. Какая она невероятная! Марку не интересны были ни еда, ни сёстры, щебечущие что-то на ухо, он смотрел только на неё, ловя каждое движение, вдыхая её аромат, который слышал даже через стол. Как же ему теперь защитить своё счастье?!
* * *
За завтраком был только Марк и ведьмы. Из-за них пришлось играть роль врагов нам с Марком, но я прекрасно видела его голодные, обращённые на меня или куда-то на особые места…
Мне оставалось только теряться в догадках: переодела пижаму я после того, как он ушёл или это он мне помог избавиться от одежды… Перешли ли мы границу? Что было то вообще? Хотя разве это важно? Теперь, наверное, мы не станем больше противиться нашей тяги друг к другу. Надеюсь.