В сердце Виктора осталась сейчас только маленькая колючка, но и ее атаковало со всех сторон тепло, заполняющее грудь. И он вдруг ощутил, что голодный, как волк, и что в самом деле нет в мире еды, вкуснее карпа!
А мать уже подсовывает сбоку стакан с дымящимся чаем и сдобу.
Сын глянул, слегка улыбнулся — мать была большая чайовница. Не существовало, наверное, такого сорта чая, которого бы она не попробовала.
— Спасибо, мам. Это что? Индийский или китайский?
— Грузинский, «экстра», его надо уметь заваривать.
— А цейлонский как?
— Разочаровалась.
— Но и горячий же твой чай! Ничего, приятно. Из меня до сих пор холод выходит. На дворе таки настоящий мороз! Если и завтра так… Но все равно шапку не надену. Кепка — и все…
Он выпил чай, отодвинул стакан.
— Ну что же, теперь можно и Флобера!
Виктор встал из-за стола, поцеловал мать, ущипнул за шею сестру — так что она вскрикнула, и пошел с отцом в кухню. Здесь в уголке стоял винтовой станок для сшивания и лежала аккуратная груда листов «Огонька».
В прессе была закреплена уже сшитая книжка…
Виктор с удовлетворением поставил пресс, взял нож и плавно провел им по краю книжки. Нож был круглый, похожий на колесико, из-под острого лезвия легко посыпались на пол узкие полоски срезанной бумаги.
— Не очень нажимай! Спокойно! — подсказывал Степан Яковлевич, сидя за станком и привычным движением пальцев ровняя стопку листов…
30
Нина Коробейник не помнит такого несчастливого дня. Еще утром настроение испортилось от того, что Вова Мороз пришел в школу вместе с Варей Лукашевич.
«Теперь уже никаких сомнений, — подумала Нина. — Вова подружился с этой молчальницей».
Самолюбие девушки было глубоко уязвлено. Она уверяла себя, что ничего не случилось, ей никакого дела нет до того, с кем дружит этот «художник». И вообще, еще неизвестно, выйдет ли из него талантливый художник.
«О чем же он может разговаривать с Варей? Что она понимает в искусстве?»
Но настоящая неприятность ждала Нину позже. В коридоре ее встретила старшая пионервожатая Зоя Назаровна.
— Я тебя ищу, Нина. Ты уже, конечно, знаешь про Сухопару?
У Нины екнуло сердце.
— Что случилось?
— Как?! — воскликнула Зоя Назаровна. — Ты вожатая в пятом классе и не знаешь, что там произошло? А помнишь, я говорила, что этот Сухопара, которого ты расхваливала в стенгазете и вообще на всех собраниях, подставит тебе ножку? Вот и подставил, полюбуйся им!
Оказалось, что сегодня на уроке Николай Сухопара пустил бумажную стрелу, и она упала перед учительницей на классный журнал.
— Иди сейчас же к классному руководителю, к пионерам, — посоветовала Зоя Назаровна, — принимай меры. За такие вещи… знаешь?
Нина пошла в учительскую комнату и сразу же увидела огорченное и обеспокоенное лицо Зинаиды Федоровны.
— Вот хорошо, что вы пришли, — сказала она Нине. — Уже знаете? Николай наш снова «сорвался».
От нее Нина узнала о поступке Николая Сухопары. Зинаида Федоровна вызвала его отвечать урок по арифметике. Тот ничего не знал, и учительница поставила ему двойку. Занятие в классе продолжалось. И вдруг Сухопара пустил бумажную стрелу. Она пролетела над головами учеников и упала на стол учительницы.
— Вы понимаете, Нина, — говорила, волнуясь, учительница, — это месть за двойку.
— А вы что? Что вы ему сказали? — спросила Нина, чувствуя, что часть вины Сухопары лежит и на ней, вожатой.
— Я ему приказала: «Сухопара, немедленно выйди из класса». Ну, он вышел, но так громыхнул дверью, что зазвенели оконные стекла.
В тот же день состоялся пионерский сбор отряда. Юля Жукова послала туда и Марийку.
— Послушаешь, посмотришь, — сказала она. — Ты же член комитета, и мы должны знать, как работает Коробейник. Возможно, ей надо помочь. Кажется, у нее в отряде в последнее время не все обстоит благополучно.
— Я тоже это заметила, — сказала Марийка. — Была у нее на собрании, с пионерами разговаривала.
— Ну, вот, пойди и сегодня.
Нина вошла в класс вместе с Марийкой и Зинаидой Федоровной. По сосредоточенным лицам школьников, по напряженной тишине Нина увидела, что пионеров очень волнует поступок их товарища, и этот сбор должен быть необычным.
Сухопара сидел на последней парте. Опираясь подбородком на ладонь, он смотрел вниз, словно у него перед глазами на парте лежала книжка. Нина хотела встретиться с ним взглядом, но школьник не поднимал глаз. Зато взгляды всех пионеров были сейчас прикованы к Нине, и она ощущала, как напряженно ждут они ее слова.