«Как же это? — мелькнула мысль. — Столько работала, ничего не видела, а сейчас, когда надо читать… И каким должен быть конец? Каким?» Нина этого не знала.
Перед началом занятия Залужный спросил:
— Вы хорошо читаете вслух? Интереснее слушать произведение из уст автора.
И снова Нина ощутила неловкость от того, что ее назвали автором, что с нею так по-товарищески разговаривает известный писатель.
Сделав, насколько сумела, независимый вид, она вошла в большую комнату с белыми колонами. Здесь уже собралось много молодых, но были и немолодого возраста люди, даже одна совсем седая дама в черной шляпе. Никто не обратил на Нину внимания. И когда Залужный пригласил ее сесть за столом возле себя, глаза присутствующих обратились к ней, и Нина болезненно ощутила себя и низенькой, и толстой.
Занятие началось.
— Читайте сидя, — сказал Залужный, — так удобнее.
Нина была ему признательна: ведь так будет не заметно ее роста.
Начав читать, девушка думала только о том, чтобы выразительно передавать разговор героев рассказа, интонацию каждого слова.
Читала Нина прекрасно. В комнате сразу наступила тишина. Не слышать было ни перешептываний, ни шелеста. Нина понимала, что ее слушают с большим вниманием. Некоторые места в рассказе для нее самой зазвучали по-новому от того, что были прочитаны вслух.
Дочитывая последнюю страницу, девушка снова еще острее ощутила, что рассказ не закончен. На миг она глянула на Залужного, на слушателей и немного неуверенно, с внутренней растерянностью, прочитала последние строки.
Ее покой был нарушен. Появилась мысль, что произведение совсем неудачное и просто стыдно было забирать столько времени и у известного писателя, и у слушателей, которые, наверное, надеялись услышать интересный рассказ.
Волнуясь, Нина вглядывалась в лица присутствующих, и ничего на них не могла прочитать. Правда, ей показалось, что у кое-кого поблескивал в глазах насмешливый огонек, кто-то шептал соседу на ухо, у кого-то появилась откровенная улыбка. Девушка старалась угадать, кто из них выступит против нее с острой критикой или с похвалой, какое впечатление произвел рассказ.
Первым слово взял маленький худой студент (Нина так и думала, что он студент).
— Наш начинающий критик, — шепнул Залужный.
Держа записную книжечку, критик вышел вперед и начал с заявления, что рассказ ему никак не понравилось.
— А почему? — продолжал он после паузы. — Потому, что он в кривом зеркале подает наших школьников.
— Факты? — послышался голос от присутствующих.
— Вот вам факты. Какие жестокие у нас дети! В этом хочет убедить нас автор. Но это ему не удастся! Какие жестокие, бездушные — и мальчики, и девочки в рассказе. Весь класс возненавидел Марийку, девочку, свою школьницу, — за что? За то, что Марийка получает пятерки по арифметике. За то, что она хорошо решает задачи.
— Извините, — сказал Залужный, — не за то!
— Если не за то, — продолжал, ничуть не смутившись, критик, — то почти за то. Подумайте, товарищи, весь класс убежден, что мать сговаривается с дочерью, чтобы ставить ей пятерки. Почему все так плохо думают о своей учительнице? В каком свете вы рисуете наших учителей, уважаемый автор? Это у нас такие пионеры, это у нас, мол, такие учителя! И это вы назвали «В пятом классе»! А я вам скажу, что ни в одном классе не бывает таких школьников, таких пионеров!
Он закрыл книжечку и сел на место.
— Суровые у нас критики! — улыбнувшись, тихо сказал Нине Залужный.
Выступило еще несколько студийцев. Одни хвалили рассказ, другие ругали, еще другие и хвалили, и указывали на недостатки. Были и такие выступления, что из них Нина ничего не могла понять — хороший у нее рассказ или плохой.
В конце взяла слово седая дама, которая все время делала какие-то заметки. В черной шляпе, в черном платье, высокая и массивная, она вышла к столу, почему-то напоминая Нине кардинала.
— Я… мм… бывший педагог, — начала она, — и поэтому меня особенно заинтересовал ммм… рассказ молодого автора. Правда, я пишу поэзии… как короткие стихи, так и длинные поэмы… Некоторые мои поэзии печатались. И даже вызвали положительную оценку как со стороны моих знакомых, так и со стороны ммм… всей общественности. Сейчас я работаю над…
Залужный легонько постучал карандашом по стакану.
— Я прошу вас говорить о рассказе Коробейник.
— О, да, да… Мм… Сейчас я работаю в библиотеке, но как бывший педагог, не могу не высказаться. В сущности говоря, я — поэтесса, мои стихи печатались… Тем не менее я хотела бы сказать и о прозе молодого мм… автора.