Сначала среди присутствующих залегла тишина — в ней было и удивление, и немое восхищение. И вдруг снова, как выстрел, раздались аплодисменты.
— Ой, как дети! Какие они еще дети! — с нежностью шепнула Нина на ухо Зинаиде Федоровне и смущенная — разве сама давно такой была?
Потом Петя Малюжанец показал перевернутый вверх дном стакан, из которого не выливалась вода, тем не менее большинство знали, в чем дело, и прокричали:
— Воздух давит на бумажку! Воздух!
А на сцену уже вышел Юша Кочетков, поставил на стол графин с прозрачной водой и два пустых стакана.
— Не думайте, что это вода, — заявил он. — Скажу вам по секрету, что на самом деле это красное вино!
— Из водопровода! — крикнул Сухопара.
— Ага, вы не верите? Ну, хорошо же! Смотрите!
Юша налил из графина воды в первый стакан, и все увидели, что стакан наполнился красной жидкостью.
Кто-то ахнул, кто-то насмешливо спросил:
— А может, это морс?
— За то, что вы вино называете морсом, — промолвил Юша, — я не дам вам его попробовать и снова превращу в воду!
Он перелил «вино» в другой стакан, и красная жидкость снова стала водой.
От двери неожиданно протиснулась к столу гардеробщица Агафья Кирилловна, бабушка с бородавкой под глазом, от чего казалось, что старенькая все время подмигивает.
— А преврати еще раз, преврати! — попросила Юшу. — В священном писании сказано, что такие чудеса только святые апостолы могли делать. А теперь вот всем видно, какой это был обман.
— Это, Агафья Кирилловна, — химия, — важно объяснил Юша. — Я сейчас раскрою секрет. В одном стакане на дне было немного содового раствора, во втором — несколько капель фенолфталеина.
— Вот видишь, наверное, и чудотворцы подсыпали какого-нибудь нафтанаила, а нам, темным, все — чудо.
Зинаида Федоровна наклонилась и незаметно развернула газетный сверток. В нем лежала свечка. Одна только Нина видела, как учительница помазала фитилек свечки какой-то жидкостью.
— А теперь я хочу показать вам фокус! — сказала Зинаида Федоровна и поставила свечку на стол.
Все затихли.
— Это необыкновенная свечка, — объяснила учительница. — Она очень послушная, делает все, что я ей прикажу. Чтобы ее засветить, никакой спички не надо. Нужно только сказать ей несколько слов. Смотрите!
Учительница нахмурила брови, сделала серьезное лицо и громко произнесла:
— Свечка, свечка, засветись!
Прошло несколько секунд, свечка не выполнила приказ.
— Она не услышала, — улыбнулась Зинаида Федоровна. — Надо ей сказать громче. Ну-ка, Сухопара! Прикажи ей!
Сухопара вышел вперед, выкрикнул:
— Свечка, свечка, засветись!
Напряженная тишина. Десятки детских глаз уставились на свечку. Но она не обнаружила никакого намерения вспыхнуть. Сухопара глянул на учительницу:
— Не горит! Да вы шутите! Разве может такое случиться, чтобы…
Он не досказал. Свечка вдруг загорелась ярким огоньком.
Весь класс ахнул, загремел аплодисментами, смехом, восклицаниями. Послышались десятки вопросов:
— Почему она засветилась?
— Зинаида Федоровна, как это произошло?
— Зинаида Федоровна, скажите!
Учительница тоже смеялась, шутила:
— Я же говорила, что это послушная свечка! Не такая, как кое-кто из вас.
— Зинаида Федоровна, ну скажите! Скажите!
Пришлось здесь же рассказать, что существуют такие химические смеси, которые имеют свойство самовозгораться.
Нина рассказала коротко о чудесной науке химии, с помощью которой можно изготовить из дерева бумагу, шелк и даже калоши, объяснила некоторые другие фокусы, и на этом сбор закончился.
Олю Козуб окружили пионеры, каждый старался догадаться, как яйцо перешло из кувшина в шляпу, просили рассказать о секрете фокуса. Только Сухопара притворялся, что это его совсем не интересует.
24
Иногда у Лиды Шепель возникал дикий протест и негодование.
«Которое им дело до меня? Кто им дал право ковыряться в моей душе, выворачивать ее перед всеми? Почему им хочется — и Жуковой, и Виктору, и всем другим — подстричь меня под свой гребешок, чтобы я ходила вместе с ними по одной протоптанной тропе? Вы не любите меня? Не любите! Не надо. Я тоже вас не люблю!»
Она падала лицом в подушку, рыдала долго и надрывно, вздрагивая всем своим длинным тонким телом. И рыжая остроухая Розка отвечала ей из-под кровати: «ррр… гра-гра-гра…»
Когда в такое время мать была дома, она подходила к дочери и утешала;
— Лидочка, береги слезки… Если бог их создал, значит, они для чего-то нужны в организме. Не плачь. С волками жить — по-волчьи выть. Теперь все поступают в комсомол, такое движение среди молодежи. А если когда и поругают на собрании, терпи, Лидочка.