Лида лежала так некоторое время, потом искала очки. Они были под кроватью, и она приходила в ужас, что так легко могла разбить их. Из зеркальца на Лиду смотрело некрасивое, заплаканное лицо с красными веками, и ей уже было стыдно за свою истерику, за все, что она только что думала.
Никакой протоптанной тропы нет, ее одноклассники-комсомольцы требуют, чтобы она, член комсомола, шла с ними в одной шеренге и вместе со всеми торила дорогу к новому. И если так остро требуют этого от нее и осуждают ее поведение, ее характер, то, наверно, она сбилась на окольный путь, и черты ее собственного характера такие, что комсомольская общественность не узнает в ней члена своего коллектива.
На миг представилось, что ее исключили из комсомола, и это было так страшно, что Лида скорей начала думать о другом. Думала она про свои три комсомольских года. В комсомол вступила в седьмом классе, и какая это была радость для нее, пятнадцатилетней девочки! Тем не менее первые комсомольские поручения немного разочаровали Лиду. Она исправно собирала членские взносы, состояла в переписке с комсомольцами подшефного колхоза, но все это было неинтересным для нее, быстро надоедало, а других поручений ей не давали.
Лида поговорила с комсоргом и в конце концов получила задание в спешном порядке подготовить доклад о международном положении.
— Смотри же, — сказал комсорг, — тебя будет слушать вся комсомольская организация.
Девушка просидела над докладом две ночи. Во вторую ночь поднявшийся на рассвете отец ужаснулся:
— Ты что делаешь? Знаешь, на сколько ты за ночь электричества выжгла? Неужели так много уроков?
А когда узнал, что дочь сидит не над уроками, еще больше рассердился:
— Конечно, нашли дурочку! Ты ночами будешь сидеть над докладом, а они прослушают, пойдут, еще и скажут, что плохо прочитала! И какую ты пользу, спрашиваю, будешь иметь? Поможет ли тебе этот доклад купить ботинки? На меня не надейся, я больной и старый. Думай сама о себе!
Лида запустила уроки и схватила две двойки, но доклад приготовила. К тому времени пришел из лекторского бюро докладчик и прочитал лекцию о международном положении для всей школы.
— Теперь твой доклад не нужен, — сказал Лиде комсорг. — Дам тебе какое-то другое поручение.
Но вместо поручения получила Лида на комсомольском собрании хорошую взбучку за двойки.
Так она потеряла вкус к комсомольской работе. Она не думала о том, что виноваты в этом стечение обстоятельств и бездарный комсорг. Перед нею стоял только факт. Лида и сейчас четко помнит, как она пришла домой и как отец спросил:
— Ну, поблагодарили тебя за доклад?
Она была в девятом классе, когда отец умер. Зарабатывала теперь одна мать. Лида видела перед собой единственную цель: скорее окончить школу, институт и получить диплом инженера.
Учеба давалось ей тяжело, все время она тратила на приготовление уроков и незаметно для себя исключила из круга интересов все, что хоть немного отвлекало внимание от школьных задач и учебников.
Этот круг все сужался и сужался, за ним стояла молодость, музыка, радость познания жизни — все то, что проходило теперь мимо Лидиного внимания. И все больше и больше привыкала Лида к такому состоянию, и ей казалось, что так даже намного спокойнее — не надо никуда спешить, волноваться, чего-то желать, спорить…
В стенгазете начали появляться на нее карикатуры, ее прозвали «воблой», и нельзя сказать, что это было приятно Лиде. Но по-настоящему заставило задуматься над собой то, что говорили о ней товарищи на комсомольском собрании. Никогда еще не разговаривали с Лидой так откровенно, так резко и страстно.
Девушка не раз вспоминала, как она возвращалась домой, как ее догнал Юрий Юрьевич и, прощаясь, пожал руку, ей — ученице, которую никто в классе не любил, которую только что так «пробирали». Она поняла: в руке, которую протянул ей тогда учитель, была родительская теплая поддержка и приязнь, и это рука не самого только Юрия Юрьевича, а и всех ее, Лидиных, одноклассников.
И неправда, будто ее никто не любит! Ведь каждое слово товарищей было заботой про ее будущую судьбу.
В скором времени Юрий Юрьевич поручил Лиде сделать на классном собрании политинформацию. Такие собрания происходили в десятом классе каждую субботу, и уже стало традицией, чтобы на них кто-то из учеников делал короткий обзор политических событий за неделю.