Ее заинтересовал очерк в газете «Труд» о машинисте экскаватора, о могучей технике, какой государство оснащивает стройки новых гидростанций. Шепель припомнила давний разговор с Марийкой и Ниной о выборе профессии. До сих пор она хвалилась одноклассникам, что избрала себе профессию инженера, строителя машин, которые будут преобразовывать природу. Но она и сама толком не могла бы объяснить, что это будут за машины.
И только сейчас ясно представила исполинский шагающий экскаватор, построенный по ее собственным чертежам. Потом мечта нарисовала еще какую-то удивительную машину, которая прогрызала насквозь каменную гору, прокладывала туннель…
Шепель подумала, что только в этот вечер она по-настоящему представила себе будущую специальность.
Вечер прошел незаметно. Лида ощущала, что он стоит многих других вечеров. Ее радовало, что теперь она твердо знала, о чем будет информировать одноклассников.
Домой вернулась поздно. Мать еще не спала. С укорами набросилась на дочь:
— Лида, что это за мода? Жду тебя, жду, душой вся измучилась! Никогда же так поздно не приходила! Где ты была?
— В читалке, мам.
Мать покачала головой.
— Этого еще не хватало! Лучшее бы уроки зубрила. Гляди, дочка, сегодня — читалка, завтра — кино, это ли тебе нужно?
— Нужно. Мои же подруги ходят, а чем я хуже их?
— Ой, дочка, подруги до добра не доводят. Самая себе будь подругой да мать слушай!
— А может, и мне хочется быть на людей похожей!
Мать аж руками всплеснула — до того непривычными были дочкины слова.
25
Юля Жукова собиралась на вечер молодых избирателей, когда неожиданно пришел Виктор.
— Юля, ты до сих пор не готова? А я зашел за тобой.
Девушка ужасно обрадовалась, но и смутилась из неожиданности — ведь Виктор зашел к ней впервые.
Она усадила его за стол, сунула в руки какой-то журнал, а сама побежала в соседнюю комнату одеваться.
Юлины братья готовили уроки. Они были, как две капли воды, похожи друг на друга, и Виктор подумал, что никогда не смог бы различить — где Федько, а где Митя.
Со стола упала тетрадь, один из мальчиков наклонился за ней, но другой уже успел схватить тетрадь и хлопнуть ею брата по голове. Пока первый мальчик вращал головой, второй успел хлопнуть еще раз. Наверно, вспыхнула бы потасовка, но Виктор взял мальчугана за руку:
— Подожди! Как тебя звать?
— Митя. А что?
— Что же ты, Митя, задачу решаешь или безобразничаешь? Разве можно бить тетрадью?
— А чем же лучше? — деловито спросил Митя.
Виктор понял, что не совсем точно поставил вопрос и начал исправлять дело.
— Тетрадь — это оружие школьника, — поучительно сказал он, — а ты его не уважаешь.
Митя фыркнул:
— Какое это оружие! Вот у меня в прошлом году рогатка была, из нее даже в воробья можно попасть.
— Это не такое оружие, — промолвил благоразумно Федько. — Это в обучении.
— Я и без тебя знаю, — махнул рукой Митя.
В комнату вошла мать — Мотя Карповна, прикрикнула на мальчиков и подсела к Виктору.
— Сейчас Юля оденется. Извиняйте, что приходится ждать.
Она начала рассказывать о том, как учатся ее Митя и Федько, как Митя не жалеет одежду — так все на нем так и горит.
Юле были слышны отрывки разговора, она торопливо одевалась, опасаясь, чтобы мать не сказала чего-то «лишнего». Девушка глянула на часы и обеспокоилась — сейчас должен прийти отец. Что как он под хмельком? Не хотела, чтобы Виктор увидел его в таком состоянии.
А Виктор слушал Мотю Карповну, незаметно осматривал комнату и с тайной радостью думал, что вот здесь живое Юля, за этим столом она помогает Мите и Федьку готовить уроки, вот на гвозде висит ее портфель, а на том столике, что в уголке, лежат ее книжки. Казалось, каждая вещь в этой комнате овеяна присутствием Юли, незримо несет на себе прикосновенье ее рук.
Мотя Карповна заметила, что парень смотрит на красную бумажную розу, и объяснила:
— Юленька делала! Она у нас все умеет. А вышивала как — еще в шестом классе. Теперь времени нет. Другим занята. Все читает и выписки себе делает, а то — за уроками сидит.
Виктору очень захотелось погладить бумажную розу, ощутить под ладонью ее шелест, но в эту минуту к ним вышла Юля — сияющая и поглощенная заботами: