Выбрать главу

У Юли сжалось сердце от тяжелого предчувствия. «Провалится, Варя, провалится!»

Она понимала, что от сегодняшнего выступления Лукашевич будет зависеть, какой путь она себе изберет.

Кто-то тихо позвал ее:

— Жукова!

Она осмотрелась и вспыхнула радостью:

— Юрий Юрьевич!

— Вы уже разговаривали с Лукашевич? — тихо спросил он. — Поговорите с нею, подбодрите! Вам это будет удобнее, чем мне. Я боялся, что вы не сделаете этого. Вижу, вижу, что ошибся. Сейчас вы, наверное, волнуетесь за нее большее, чем она сама.

Юлю поразила эта чуткость классного руководителя. «Как Юрий Юрьевич помнит обо всех нас?»

Она подошла к Варе и по выражению ее лица увидела, что могут осуществиться самые нежелательные предчувствия. Лукашевич не только боялась своего выступления, но была просто придавлена мыслью, что придется выйти на сцену. Вид у нее был несчастный и ошарашенный.

— А может, мне совсем не надо выступать? — с надеждой обратилась она к Юле.

Это был миг, когда и сама Юля засомневалась: чем так болеть душой, не лучшее ли этой девушке совсем отказаться от выступления?

Но Жукова собрала всю свою силу воли и, как только могла, твердо и непререкаемо промолвила:

— Варя, зачем ты такое говоришь? Все же знают, что ты исполнишь свой номер чудесно! У кого из нашей школы еще есть такой голос, как у тебя?

На побледневших щеках Лукашевич пробился румянец:

— Ты серьезно? Нет, ты — в самом деле?

— Варюша, ты чудная девушка! С таким голосом, как у тебя, надо в консерваторию. Ты будешь известной певицей, Варя. Тебя вся страна будет слушать, а ты боишься выступать перед нами. Подумай — перед такими же юношам и девчатами, как и ты сама!

— Совсем я не боюсь, а только мне непривычно, и от этого все внутри стынет.

От этого объяснения Жуковой не стало спокойнее, но она видела, что Варя вышла из состояния задавленности.

Тем временем ученики уже выступали: пропел школьный хор, потом играл на баяне Вова Мороз, пели дуэтом две ученицы девятого класса.

С программой в руке вбежал в комнату Виктор Перегуда:

— Лукашевич! Где Лукашевич?

— Я здесь! — ослабевшим голосом отозвалась Варя.

— Сейчас объявляет твое выступление! Пошли! Нина, ты готова?

Юля видела, как Варя побледнела, как она крепко сжала губы и молча пошла за Виктором, как обреченная. На пороге вдруг обернулась, глянула с отчаянием…

— Варюша, я здесь! — крикнула Жукова.

Нина подскочила, взяла Варю под руку и что-то горячо ей зашептала.

Юля пошла следом. За кулисами она догнала Лукашевич и успела пожать ей руку. На сцену уже вышел Виктор и объявил:

— «Песня про Каховку». Исполняет ученица десятого класса Варя Лукашевич. Аккомпанирует ученица десятого класса Нина Коробейник.

— Я здесь, Варюша! — еще раз шепнула Юля.

Варя и Нина вышли на сцену.

Жукова прислонилась к какому-то столбу за кулисами. Сквозь щелку ей было видно всю широкую сцену, освещенную яркими лампами, черное пианино, а дальше, за рампой, только смутно угадывались в полутьме ряды слушателей.

Варя стояла неподвижно и только в тот миг, когда прозвучал аккорд пианино, вздрогнула и вся выпрямилась.

Каховка, Каховка, родная винтовка!

Первые звуки Вариного голоса показались Юле неестественными и глухими. Больно сжалось сердце — вот оно надвигается, то, что должно произойти. Теперь уже ничем не поможешь. Поздно. Все!

Остаться здесь до конца, пережить провал подруги или уйти, чтобы не слышать ничего и не видеть?

Жукова почти полусознательно повернулась и, понурившись, ушла с выбранного места. Она протиснулась сквозь какой-то узенький проход и хотела по ступенькам спуститься вниз. Возле свернутых тяжелых рулонов занавеса, держа наготове веревку, стоял морщинистый дедушка. Юле показалось, что он тоже знает о провале, который сейчас случится с Варей, и уже приготовился в нужный момент закрыть сцену. Девушка подумала, что надо немедленно вернуться, так как она оставила Лукашевич одну. Знала, что сейчас ничем не сможет ее поддержать, но уйти отсюда — это было похоже на измену.

Жукова поспешно на цыпочках вернулась на прежнее место, откуда хорошо было видно Варю.

И девушка наша проходит в шинели, Горящей Каховкой идет…

Как же далеко еще до конца песни! Как мучительно ждать, что вот-вот от волнения сорвется голос, забудутся слова песни, настанет гнетущая пауза…