Ловила себя на том, что повторяет почти те же слова, которыми уговаривала Варю забыть своего фотографа.
Как застучало сердце, когда увидела на школьном крыльце Виктора!
Догадалась, что он ждет ее.
Да, он ждет ее.
— Юля! Юленька!
Он хотел взять за руку, но она спрятала ее за спину.
— Того, что было, — впопыхах промолвила, — уже не может быть между нами!
Он что-то говорил, оправдывался, но Юля не слушала, быстро ушла, стукнув дверью.
На уроке тригонометрии получила от него записку: «Нам необходимо поговорить».
О чем? Уже не о чем говорить. Все прошло, ничего нет.
После уроков он пошел за нею. Зашли в сквер, в дальний уголок. Пошли медленно аллеей. Пусть. Это — последний разговор.
— Юля, выслушай, — сказал Виктор, — случилось недоразумение!
Он объяснял, что тогда пошел с Софой в буфет, Софа проголодалась. Потом ждал ее, Юлю… Не дождался. Просто ошибка, разминулись.
Нет, она не верила. В конце концов, мог вспомнить и о ней. Она, как и Софа, тоже, наверно, с готовностью съела бы после плавания бутерброд. А, не в этом дело, нет!..
— Простимся, Виктор, — сказала она, ощущая, как разрывается у нее сердце. — Прощай! Будем, как и раньше: я — Юля Жукова, ты — Виктор Перегуда. Что же, так будет лучше. Может, это и в самом деле было недоразумение, но меня всегда будет мучить сомнение. И это будет отравлять нашу… нашу дружбу. Я сделаю все для того, чтобы забыть тебя… чтобы ты остался для меня только товарищем, одноклассником. И если у тебя еще, может, осталась какая-то капля чувства ко мне, заглуши ее, развей по ветру… По ветру, как пепел…
— Как пепел… — повторил он, будто в каком-то страшном забвении. И вдруг вскрикнул: — Юленька, я никогда не смогу тебя забыть! Я же люблю тебя, люблю! Поверь!
— Не верю, Виктор. Извини меня. Не могу, не могу поверить. Не могу забыть, как ты учил Софу плавать, как куда-то спешил с нею, совсем забыв обо мне. Как потом я вышла на улицу… одна.
— Юля, я докажу тебе, что это — ошибка! Я докажу тебе! Поверь! Я тебе клянусь! Чем тебе поклясться?
— Не надо… Уже поздно, Виктор. Я никогда не пожелаю тебе такой ночи, какая была у меня вчера…
— А я… ходил под окнами твоего дома, хотел зайти, но было позднее время. Я был очень удивлен, когда убедился, что ты пошла домой. А хотел так много тебе сказать. Потом на меня напало отчаяние…
— Почему же? Тебе же было, наверное, так хорошо с Софой. Ведь ты провел ее домой. У вас был такой интимный разговор.
Он хотел возразить, но Юля решительно сказала:
— Не надо! Не унижай себя враньем! Пусть ты останешься в моей памяти таким, каким я тебя знала… Прощай, Виктор!
Она вдруг взяла его за руку и какой-то миг с глубоким сожалением всматривалась ему в лицо. Потом, как дыхание, у нее слетело с губ:
— Прощай! Не иди за мной!
Она повернулась и быстро пошла аллеей — мимо березок, мимо молодых каштанов, осеребренных изморозью.
27
Равно в пять Марийка проснулась от звонка будильника. За окнами было еще темно, на дворе словно колыхалась серая муть.
Сразу же девушка сбросила одеяло и начала быстро одеваться. Она выработала в себе привычку не тратить ни единой минуты.
Но сегодня Марийка даже не сделала зарядку, а только наскоро вытерла тело мокрым полотенцем.
Она спешила. Надела лучше платье, улыбнулась себе в зеркало: была так хорошо одета и такая взрослая! В это раннее время все казалось ей необыкновенным, праздничным. Еще вчера она договорилась с Жуковой, что в пять с четвертью они будут на избирательном участке, чтобы проголосовать первыми.
Хотела уже идти, но взгляд задержался на пустой кровати матери.
До сих пор к ней в клинику не пускали. Марийка передавала ей записки, мать тоже отвечала записками, успокаивала дочь, уверяла, что скоро выздоровеет и возвратится домой. Но с некоторого времени девушка ощущала тяжелую грусть. Тревога бередила сердце.
Марийка села на кровать, тихо заплакала. Сегодня они с матерью вдвоем пошли бы голосовать. И как бы мамочка радовалась, с какой бы гордостью посматривала на дочь!
Победила себя, вытерла слезы. Уже, наверное, ее ждут.
Они встретились точно в назначенное время. Юля Жукова тоже пришла по-праздничному одетая, сдержанная, почти суровая.
К началу голосования оставалось еще почти сорок минут. Подруги вошли в зал и были очень удивлены, увидев там двух мальчишек. Это были Николай Сухопара и Юша Кочетков.