Лагеря, где он бывал, всегда были захламлены: старая обувь, остатки арестанского тряпья, консервные банки из-под американской тушенки, то есть следы человеческого обитания.
А тут никаких следов. Ничего.
Этот лагерь просто не успели заселить, предположил Коляня. Но не с собой же увезли строители весь мусор, отходы. На улицах лагеря была такая чистота, как будто вчера убирали.
Возле одного барака он увидел то, что искал. Лодка!
Он осмотрел ее — это оказалась старенькая, но еще крепкая плоскодонка.
Значит, где-то река.
Он попробовал ее приподнять, но даже ему она оказалась не по силам.
И тут Коляня услышал шаги. Памятуя о бандитах, он проворно шагнул за стену и передернул затвор.
— Не стреляйте, — послышался слабый голос. — Я заблудился.
Так Коляня и повстречал Данилыча.
После того как Данилыч наелся и успокоился, он рассказал свою одиссею.
— Я думал, заложники только на Кавказе, — покачал головой Коляня. — А тут и свои рабовладельцы объявились, колымские.
Майор в беседе не участвовал. Он плыл по волнам полудремы-полузабытья. Мир то исчезал, то появлялся перед его глазами.
Но на слова о лодке он отреагировал:
— Я вроде перед ударом озеро видел слева, большое.
— Тогда все объясняется, — обрадовался Коляня. — Я-то думаю: какая река, здесь высота за тысячу. А если озеро — то понятно, она из него и вытекает. Слева, говоришь? Завтра пойдем искать.
Озеро оказалось буквально в трех шагах. Они вышли на его берег, едва обогнув склон. Вытянутая эллипсом водная гладь простиралась почти до горизонта. Где-то там должна вытекать река. Если плыть вдоль берега, не ошибешься.
Озеро нашли, но чтобы доставить к нему лодку, пришлось помучиться. И здесь блеснул Данилыч. Обнаружив несколько несколько пустых бочек, он смастерил из них нечто вроде трехколесного велосипеда. На сооружение они взгромоздили лодку и двойной тягой потащили ее на берег озера. Там, где дорогу загораживал кустарник, пришлось делать просеку, и весь волок занял у них почти следующие сутки.
Между тем майор слабел с каждым часом и почти не приходил в сознание. В редкие минуты просветления он, тяжело дыша, хрипло просил:
— Кончайте со мной возиться, мужики. Выходите сами, за мной вертолет пришлете…
Промедол кончился, и Данилыч поил больного отваром из мухоморов.
— Ты что, отравишь! — испугался сначала Коляня.
— Этой дозой не отравишь, а боль на время снимает… Не бойся, наркоманом не станет.
Наконец настал час, когда они загрузили в лодку майора и свои нехитрые припасы. Коляня взялся за выструганные из досок весла, но Данилыч, послюнявив палец и определив направление ветра, остановил его:
— Давай парус попробуем.
Нацепил на кургузую мачту кусок брезента и — о чудо! — лодка медленно двинулась к далекому берегу, к истоку неизвестной им реки.
На вторые сутки бешеного сплава, когда дважды попадали в затор и едва не перевернулись, их вынесло прямо к мысу, на котором весело гулеванили охотники из Магадана: в эти дни валом пошел гусь.
Самое важное, что у них оказалась рация.
Перед тем как пришвартоваться, Коляня сбросил карабин в воду, а золото — и свое и Данилыча — спрятал у приметного валуна. Будем живы — заберем, сейчас не до этого.
Майор иногда открывал глаза, но понимал ли он что-то, сказать было трудно. Большей частью он метался в бреду.
Этим же днем Сергей, Данылыч и Коляня оказались в Магадане. Но дальше их дороги разошлись. Майора увезла дожидавшаяся скорая, Данилыч, вызвонив приятеля, отправился к нему отсыпаться и отмываться, а Коляню прямиком повезли в управление милиции.
— Как ты оказался у места катастрофы?
— Я же повторяю… охотился. У реки ну ни одного селезня не встретил, решил подняться вверх, а тут вертолет, взрыв. Я, конечно, туда… может, думаю, спасу кого. Да вы спросите майора, Сергея Степановича.
— Надо будет — спросим.
Здесь следователь помолчал, потом нормальным тоном добавил:
— Конечно, за поступок твой медаль надо бы, будь моя воля, дать. Не каждый затруднится. Но уточнить кое-что я все же обязан. Ведь на этом борту должен был быть и преступник. Неизвестно, успели они его забрать или нет, падение произошло совсем в стороне от Огонера.
— Мое дело, конечно, сторона, — осторожно сказал Коляня, — но, думается, бандит или бандиты еще там, на наледи. Правда, у них вездеход есть… но далеко даже на нем сейчас не уйдешь: Огонер после дождей так разнесло, что его так просто не форсируешь.
— А ты откуда про вездеход знаешь?
— Майор говорил, пока еще в сознании был.