Правда, металла — ив самородках и в шлихах — насобирали много. По самым скромным подсчетам, килограммов двести.
Потому так некстати был этот севший на хвост охотник. Наводя на него «омоновцев», Кот рассчитывал, что охотник начнет отстреливаться, и в горячке захвата его прикончат. Наверное, так бы и вышло, командуй группой другой офицер, но Степаныч тем и отличался, что во всех случаях предпочитал брать живым — а там суд разберется.
Когда, наблюдая в бинокль за тем, как арестовали Коляню, Кот понял, что его план сорвался, он тихо выругался и приказал немедленно собираться. Пленника будут «колоть», а ему нет никакой нужды что-то скрывать. Даже убийство трех человек — самооборона.
Кличка «Кот» к Юлиану Котову приклеилась не только из-за фамилии. Чуть выше среднего роста, необычайно широкоплечий, с мощной шеей борца, он и по внешности, и по движениям напоминал именно зверя и именно из класса кошачьих. Ходил бесшумно, действовал стремительно, а по деревьям лазил не хуже рыси. И зрачки у него были ярко-желтые, с припадошными огоньками, когда он гневался.
В преступность Юлиан пришел необычайно просто, хотя сынок благополучных родителей, студент Северного университета, член сборной области по греко-римской борьбе. Но немного Ницше, немного восточной философии плюс громадная любовь к себе и своей исключительности — и «герой» готов.
— Ты так злишься из-за каждого поражения, как будто Богом себя считаешь, — не раз резко выговаривал ему тренер сборной Иван Павлович Хлебников. — А ты не Бог. Природа дала тебе силу, но к ней нужен труд, труд и труд. И характер.
Характер у борца был паршивый. И когда однажды уже после свистка судьи Котов применил к победителю запрещенный прием, тренер сказал:
— Не знаю, какой бы чемпион из тебя вышел, но сейчас ты и просто до звания человека не дотягиваешь. Иди… созреешь — приходи.
В тот же вечер сокурсник завел его на квартиру к знакомым. Пили, играли в карты. Юлиан проиграл все свои деньги, швейцарские часы, подаренные отцом на день рождения, залез в долг… Он и не догадывался, что против него сидит известный в магаданских кругах шулер Геня, что его разводят, но Геня сам ошибся. Полагая Котова совсем за лоха, потерял бдительность и выронил на карточный стол пятого туза. Будь это с другими, можно было бы все превратить в шутку.
Юлиан шуток не понимал. Он мгновенно, как подброшенный катапультой, выкинулся над столом и сломал Гене шею.
Было долгое следствие… Почти три года Юлиан ожидал суда в Магаданском СИЗО.
В душной, битком, как в консервной банке, набитой камере, где на каждой шконке спят по трое, где сам воздух отравлен отчаянием, насилием и злобой, нормальный человек может сойти с ума и за сутки.
Юлиан выжил, но из камеры вышел совсем другой человек.
Родители, адвокаты сделали все возможное и невозможное. Университет и спорткомитет представили положительные характеристики. Учли и личность рецидивиста Гени. Словом, освободили Юлиана из-под стражи прямо в зале суда. Но судья и не догадывался, что освобождали не Котова, а Кота… Кота, давшего себе клятву мочить и мочить… весь мир. Вертухаев, беспределыциков, лохов — всех, кто станет у него на пути.
Путь себе он планировал такой: награбить и уйти куда-нибудь на Багамы. Или сгинуть. Больше иметь дело с тюрьмой Кот твердо не собирался.
Его банда работала уже два года, и ни разу не было ни одного прокола. Кот был осторожен, свидетелей не оставлял. Даже матерые следователи думать не могли, что банду возглавляет совсем еще щенок, вчерашний студент… В тайниках у Юлиана уже накопилось достаточно «зелени», но ему нужен был ровно миллион. Похоже, после этого похода рубеж будет преодолен.
План ухода у Кота был таков: ночами дойти до Колымы, сплавиться до Дусканьи, а дальше всем выбираться поодиночке, смешавшись со старателями, горняками… на попутках, автобусах…
В планах всегда гладко, на деле — нет.
Где-то на полпути к Колыме, возле Чигичинаха, нарвались на валун и «разулись». В темноте отремонтировать «гуску» быстро не удалось. Кот отдал команду бросить вездеход и пробираться к реке своим ходом. Оружие спрятать у старого чигичинахского причала: там у приметного останца у банды был оборудован хитроумный тайник.
Тут же у костра поделили и золото.
Всего в банде в начале похода было десять человек, но теперь доля каждого увеличивалась за счет потерь — тех, погибших у Трех Орлов.
Золото делили как рыбу. Разложили на семь кучек, и один из бандитов, отвернувшись, выкрикивал имена.