— Ну ты даешь, — покачал головой генерал, когда Сильченко принес план ему на утверждение.
И повычеркивал ему технику, прослушку, дополнительные средства, а также липовые ЗПК.
— Решайте задачу имеющимися в вашем распоряжении средствами, капитан!
— Есть! — козырнул Сильченко.
На другой день среди вороха рапортов Сильченко увидел сообщение официантки из Усть-Омчуга. Какой-то старатель или «хищник» ищет связь с ищущем Ибрагимом, известным перекупщиком золота… Бородатый, лет за тридцать, крупный. Особые приметы — взгляд нехороший, чем-то отличается от обычных глаз…
Сильченко дал команду районному коллеге подробно допросить официантку. Но допрос, кроме утверждения официантки, что у мужчины глаза горели, ничего не дал. Тем не менее за Ибрагимом была установлена постоянная слежка. Сильченко оголил другие объекты и сильно надеялся, что поступает правильно.
«Наружка» ничего не дала, но через неделю Ибрагим засобирался в Магадан. Единственным объяснением этому было то, что сделка состоялась и золото у «хищника» приобретено. А когда в Магадане Ибрагим прямиком направился к своему земляку Толкиену, по сведениям ФСБ занимавшемуся как раз отправкой золота на материк, следователь поверил в успех.
Из материалов уголовного дела:
Подсудимый Агушев Ибрагим Магомедович, не имея соответствующего разрешения на хранение, перевозку и совершение сделок с драгоценными металлами, в нарушение законов РФ, заведомо зная, что любые сделки и действия с промышленным золотом без соответствующих лицензий запрещены, 18 сентября 1999 года около 12 часов дня по предварительному сговору с неустановленным лицом незаконно приобрел для перевозки в город Краснодар промышленное золото 62632,6 грамма, в котором содержится 54494,9 грамма химически чистого золота стоимостью 11738746,4 рубля и химически чистого серебра 7118,5 грамма стоимостью 29755,33 рубля на общую сумму 11768501,73 рубля, которые хранил по месту своего жительства.
С целью дальнейшей транспортировки драгметаллов Агушев И. М.заключил договор с Толкиеном И. К. о том, что последний окажет содействие Агушеву во взвешивании и упаковке промзолота.
Ибрагим не был новичком в своем деле и партию на материк готовил основательно. Никаких самолетов, там легче всего нарваться на чекистов, там их брата шмонают безо всякой совести, и давно уже отошли времена, когда можно было провезти золото просто в кармане или в багаже. Не годился и сухопутный вариант: с появлением таможни на выезде из Особой экономической зоны провезти золото стало практически невозможно, а ведь это была не единственная помеха на пути. Такие же посты стояли и в Сусумане, и на въезде в Якутию.
Значит, надо везти морем, в контейнерах. Сейчас, когда тысячи северян вынуждены бежать на «материк», когда ежедневно порт обрабатывает сотни контейнеров, тщательный осмотр просто невозможен.
План его был прост. Надо найти человека, который собрался на «материк». И чтобы у этого человека была машина.
Такая кандидатура нашлась, и более того: в ожидании отправки контейнера его машина стояла в гараже у знакомого Толкиена.
Более удачного расклада трудно было и предположить. Тридцать одна упаковка золота успешно перекочевала в топливный бак «Ниссан-Глории». 21 сентября двадцатифутовик с машиной должен был грузиться на борт контейнеровоза «Капитан Креме» и отбыть во Владивосток, а оттуда в Краснодар.
Дальше медлить было нельзя. Получив сигнал, что контейнер уже повезли в порт, Сильченко выехал на задержание.
Когда на борт сухогруза «Капитан Креме» поднялись оперативники, Агушев, наблюдавший за судном с автомобильной стоянки, попытался скрыться. Но машина его оказалась заблокированной, и он так и сидел в салоне, не в силах справиться с паникой и что-то предпринять.
Правильно поняв его состояние, Сильченко сразу же начал его «колоть».
Тактику он построил просто: убедить Агушева, что помогая задержать Кота, он решает свои проблемы. Почти решает.
— Как он выглядел? Опишите.
— Я не помню. Мы общались ровно столько времени, сколько нужно было для дела.
— Во что был одет?
— Я не помню.
И так почти на все вопросы. Куда охотнее и подробнее Агушев рассказывал о золоте, и следователь сделал вывод, что Ибрагим — сам Ибрагим! — боится человека, продавшего золото.