Не совсем мертвым оказался индус. Скрючившись на диване, уперев локти в журнальный столик и сжав голову руками, он заунывно подвывал, то тише, то громче. Уже одного индуса было достаточно, чтобы любой испугался, ибо с его лица на.руки и одежду обильно текла кровь. Так нет, словно индуса мало, посередине комнаты лежал второй, причем за версту было понятно — труп. Поскольку труп лежал лицом вверх, я сразу признала в нем Франека, хотя он выглядел просто не дай бог. Врагу не пожелаю.
Итак, Дануся, испустив дикий крик ужаса, сбежала обратно на лестницу, а индус взвыл громче. Срочно надо было что-то делать. С трудом взяв себя в руки, я шагнула вперед, вспомнила о следах, притормозила и по-английски о чем-то спросила индуса. Наверное, звонил ли он уже в полицию.
Индус, не меняя положения, заскулил громче. Я повторила вопрос. Тот же результат. Тогда я раздраженно потребовала, чтобы он хоть что-нибудь сказал. Индус качнулся взад-вперед, набрал в легкие воздуха и взвыл во весь голос. Я пригрозила вызвать психиатричку, что не произвело на индуса ни малейшего впечатления. Стараясь не смотреть на труп, я огляделась, затем, махнув рукой на следы, протопала в кухню, отыскала стакан, налила в него воды из-под крана и, вернувшись, вылила ее на голову индусу. Не до вежливости тут.
Это наконец произвело на индуса впечатление. Вздрогнув, он нормально вскрикнул, отряхнулся, как собака, отнял руки от лица и поспешил закрыть глаза. Я поняла — ему не нравится вид трупа. Сменив репертуар, я поинтересовалась, не он ли убил человека.
— Oh, no! — с ужасом простонал индус. — Это он!
Сурово и грамматически не правильно я спросила, что он.
— Kill mе, — чуть слышно прошептал в ответ индус, чрезвычайно тем меня озадачив.
Что он имеет в виду? Настоящее время отпадает, Франек в таком состоянии, что вряд ли может кого-то убивать, даже если бы и хотел. Интересно, это индус не в ладах с английским или я разучилась понимать? Надо кликнуть Данусю, она английский знает в совершенстве, да и полицию пора вызвать, а то потом и опомниться не успеешь, как задержка со звонком окажется отягчающим обстоятельством против меня... А может, скрыться, и делу конец?
Я еще раз спросила индуса о полиции, он отрицательно покрутил головой. Огляделась, обнаружила телефон на полу, вернее, обнаружила то, что осталось от телефона, и только тут заметила беспорядок в комнате. Следами великой битвы это не назовешь, так, последствия небольшой схватки. Кто с кем дрался? Франек с индусом? Убийца с Франеком?
Дануся сидела на лестнице в той же позе, что и индус в комнате. Решительным рывком я подняла ее на ноги и велела пройти в квартиру.
— Не могу! — простонала Дануся. — Ой, нехорошо мне!
Вспомнился разгромленный бар. Может, там еще кое-что уцелело?
— Мне тоже! — безжалостно сказала я. — Но с этим брамином надо что-то делать. Пошли, я тебя поведу, смотри в потолок, сейчас дам глоток коньяку, сразу лучше станет. Сама тоже глотну и ему дам, а если спиртное не потребляет, пусть выльет на голову, Только бы малость очухался.
— Хамид не велел мне впутываться в аферы! — упиралась Дануся.
— А мы Хамиду не скажем. К тому же это никакая не афера, обыкновенная уголовщина.
— Но полиция... показания там всякие, все узнают...
— Не волнуйся, до этого дело не скоро дойдет. Насколько я понимаю, пока они еще не в курсе, а их не так-то легко вызвать. Пошли, надо пошевеливаться, того и гляди, явится твой человек, уж он-то Хамиду обязательно скажет. Кстати, пусть он и звонит в полицию.
Упоминание про человека Хамила Данусю убедило. Она позволила ввести себя в квартиру Франека. Правда, с закрытыми глазами. Усадив ее, я разыскала в баре уцелевшую бутылку коньяка и бокалы, не жалея, от души налила всем троим, постаравшись вдолбить себе — не забыть потом эти бокалы унести с собой. Я уже решила — смоемся, значит, никаких отпечатков пальцев!
Ни Дануся, ни индус, которому я всунула в руки бокал с коньяком, не отказались, хватили не задумываясь. Затем я плеснула им еще, сама повторять не стала, все-таки за рулем.
— А теперь, Дануся, изволь сосредоточиться, переводить будешь. В обе стороны. Сначала пусть скажет, что тут, собственно, произошло.
— I don't know... — ответил индус, что я поняла и без перевода.
— Кто убил Франека?
— I don't know...
— А кто может знать, если не ты? Кто-то еще был здесь?
— I don't know...
— Спроси, а что он вообще знает? Погоди, спрашивай по порядку. Зачем он сюда пришел? Что здесь было, когда пришел? Франек уже так лежал?
Индуса вроде немного отпустило, и он перестал изображать испорченную граммофонную пластинку.
— Он пришел вот к этому сюда, и он был еще жив, — сдавленным голосом перевела Дануся. — И очень недовольный. Пригласил его туда, в спальню, дал бокал с дринком. А потом оказалось — лежит на полу, а голова на львиной лапе. Ага, на ножке шкафа. У него разболелась голова и сейчас болит, кровь увидел. Ему захотелось пить, потому из спальни пришел сюда и вот это все увидел. А больше ничего не знает.
— На редкость замечательный свидетель, — похвалила я. — Спроси, почему Франек был недовольный, когда он пришел?
Оказалось, попала в точку. Правда, Данусе пришлось несколько раз повторить вопрос, пока до индуса дошло, но он сразу как-то оживился, немного поборов общее отупение, даже сделал попытку повернуться к трупу боком, чтобы смотреть в другую сторону. Однако объяснялся еще с трудом. Данута в отчаянии развела руками.
— Господи, ничего не понимаю. Кажется, он пришел не вовремя. Вроде бы Франек ожидал гостя. Ну ясно, нас. Но ведь не мы же его убили?!
Пришлось налить ей коньяка в третий раз.
— Дануся, успокойся, не мы. Значит, ждал гостя. И что дальше?
— Наверное, индус что-то увидел и Франек сделался недовольным.
— Ох, спячу с вами! Я уже слышала, недовольный, упокой, Господи, его душу. Что он увидел??
После третьей порции коньяка в Данусиной голове наконец-то прояснилось, она даже принялась дедуцировать.
— Если он пришел к Франеку из-за янтаря, наверняка увидел янтарь. Путается и выкручивается, сама слышишь, но, как пить дать, увидел что-то такое, чего Франек вовсе не собирался ему показывать. А что же, если не янтарь? Гостем же была я, но пришел кто-то другой, потому что я была у тебя, так ведь?
— Правильно говоришь, умница, соображаешь. Спроси его прямо — он видел янтарь с золотой мухой?
Золотая муха индуса просто оживила. Он вздрогнул всем телом, открыл глаза, отвернулся от трупа, приподнялся, покачнулся, но устоял на ногах, выпрямился и как-то бочком — очень пригодились бы ему шоры на глаза, как у лошадей — добрался до стула, на который и свалился, причем оказалось — сидит спиной к нам, лицом к прихожей. Все это не выпуская из рук пустого бокала. На всякий случай я его отобрала. Он отдал без возражений, пробормотав несколько фраз.
— Кажется, мы правильно угадали, — перевела Дануся, внимательная и сосредоточенная. Похоже, она совсем успокоилась. — Пытается увиливать, бормочет о другом янтаре, с облачком внутри, но у него вырвалось — видел муху! Была тут.
Махнув, чтобы я помолчала, принялась самостоятельно расспрашивать индуса, и подтвердила:
— Да, видел. Не на столе, а вон там. В том шкафчике. Нет, не в шкафчике, а на нем.
Измученное, окровавленное лицо бедного индуса вдруг просияло неземным восторгом. Всего на момент, но просияло. Муха была здесь, никаких сомнений. Он ее видел.
Я обернулась, следуя взглядом за указующим перстом Дануси. Перст упирался в шкафчик, похожий на небольшой сервант. За стеклом на полках лежали раковины, янтарь и всевозможные камни. Индус и Дануся показывали на узкую полочку, которую скрывали свисающие стебли растения, похожего на плющ. На полочке янтаря не было.