На окошке второго этажа дома из серого кирпича сидела девчонка в ярком цветастом платье. Заметив мальчишек, она удивленно распахнула глаза и ехидно расплылась в улыбке.
- Йофка, опять будешь у дядьки Валея гвозди в соленые арбузы забивать?
Йофка недобро покосился и проехал мимо.
- Приставучая. Сейчас будет орать на всю площадь.
- Йофка, - еще громче закричала девчонка. – Ты зачем дядьке Валею в вино пиявок напихал?
Йофка остановил самокат и красноречиво погрозил девчонке кулаком.
- Поехали быстрее отсюда, - махнул он Мареку.
Мимо проходил мастеровой в старой кожаной куртке и грубых холщевых штанах.
- За такое я бы тебе уши оторвал, - сердито пробурчал он, косясь на Йофку так, будто тот в его бутылку подбросил пиявок.
- Не бойся дядька, от пиявок жирнее будешь, - задиристо крикнул ему Йозик и рванул с места, быстрее Йофки и Марека. Те едва успевали за ним, убегая с площади.
Через несколько минут завернули за сараи, стоявшие особняком в маленьком, пустынном проулке. По другую сторону дорожки тянулась высокая каменная стена.
- Кто эта девчонка? – Спросил Марек.
- Дочка старосты, - процедил Йофка, взлохматив пятерней чуб. – Если бы не ее папаша, я бы уже давно ей хвостики подрезал.
- А я тебе говорил, что надо ее подловить. Она у Фира Косолапого оторвала карман у куртки, его потом мамаша три дня гнобила, - сердито сказал Йозик.
- Точно, подловишь ее. А потом она скажет своим старшим братьям. Где прятаться будем?
- Тихо, - неожиданно нахмурился Марек. – Тихо. – Еще раз сказал он, и вдруг, посмотрев на дорожку, испуганно дернулся в самый угол сарайки, утаскивая за собой братьев. – Быстрей!
За сараем рос ежевичный куст, и ребята повалились за него.
- Ты чего? – Изумленно спросил Йофка, отряхивая листья.
- Молчите, - сдавленно прошипел Маркус.
По воздуху пронесся тягучий хриплый рык. Дети вздрогнули и уставились сквозь кусты. За каменной стеной послышалось лошадиное ржание – оказалось, что внутри была конюшня. Дети тихонько раздвинули ветки.
- Фу-у-у, - брезгливо сморщился Йофка. До него наконец-то донесся тот запах, что испугал Марека – запах гниющей рыбы вперемешку с ароматом спелых персиков. Тошнотворное сочетание.
Воздух качнуло, как от порыва ветра. Рык, продирающий до мурашек, повторился вновь и стал приближаться. Ближе и ближе! Но странное дело – вокруг было пустынно, ни единой души… И вдруг пыль на дорожке взметнулась вихрем. А потом, как из ниоткуда, из воздуха, вырвалась мощная лапа. Прокатился треск, и из пустоты на дорожку вывалилось тело чудовища, покрытое длинной шерстью.
Йозик распахнул рот, уже готовый заорать. Но Марек крепким хватом ладони зажал ему не только рот, но и нос.
- Только пикни! - прошипел он пацану в ухо. Йофка сверкнул на брата страшными глазищами.
Чудовище распрямилось. Боднуло головой с бугристыми наростами, поводило мощными плечами и медленно огляделось. Его длинная черная шерсть тлела огнем. Из-под нависших бровей
блестели рыжие глаза. Чудовище ударило крупным хвостом и захрипело. Пламя на его шерсти заколыхалось ярче.
- Тагунь, - беззвучно прошептали губы Марека. – Вухль тебя побери, откуда он взялся?!
Чудовище удивительно ловко подпрыгнуло и по-кошачьи приземлилось на тяжелые лапы с когтями, не заметив раздавленного всмятку самоката.
По воздуху пронесся свист. Зверь живо развернулся, но был сбит, словно на что-то напоролся. Опять послышался треск, такой же, как и минуту назад, и из пустоты, из воздуха появился длинный шест. Кто-то крутанул им и только после этого выпрыгнул из прозрачной завесы.
Чудовище взревело. Шест в руках человека мерцал холодным блеском. В руках неизвестного он вращался как живой, осыпая тагуня градом ударов.
Человек был в длинном черном плаще с капюшоном, но это не мешало ему двигаться с легкостью и какой-то особенной грацией.
От его ударов, на черном теле чудовища проступили рваные дорожки, из которых засочилась черная кровь. Зверь не сдавался, дико рычал, изворачивался, нападал. Но его противник был на шаг впереди, предугадывая замысел нежити.
Человек изматывал зверя и, наконец, взметнулся колесом и со всей силы пнул чудовище в мясистый, приплюснутый нос, впечатывая в стену конюшни. Да так, что небольшой участок стены рухнул. Кони по ту сторону бешено заржали и забились в денниках. Тагунь на секунду обмяк. Незнакомцу этого хватило. Мерцающий шест, словно клинок, вошел в бугристое горло. Воздух зазвенел и зверь вспыхнул пламенем… А потом потух, растекаясь слизью по камню.