Незнакомец крутанул шестом и победно ударил его основанием оземь. Что-то прошептал низким сиплым голосом. Провел рукой вдоль стены. От слов заклинания, черная слизь вспыхнула и опала пеплом. Только кое-где на стене остались черные точки гари. Человек на секунду застыл, прислушиваясь к тишине, сделал два шага, и исчез, будто вошел в невидимую дверь.
Мальчишки несколько минут сидели не шевелясь. Первым из засады выбрался Марек, за ним Йофка. Ребята подошли к стене. Было слышно, как тревожно бьют копытами лошади. Марек принюхался и осторожно содрал крупинку гари. Растер ее между пальцев.
Йофка присел на корточки и склонился над пеплом, опавшим со стены ровным рядом.
- Марек, ты у нас образованный эльдор. Не подскажешь, что это здесь было? – голос Йофки тихо дрожал.
- Не знаю, Йофан, - мрачно ответил Марек.
За их спинами раздался тонкий протяжный писк, а потом громогласный рев Йозика.
- Самокат, он угрохал мой самокат. Скотина! – Мальчишка подлетел к стене и пнул по ней ногой. – Мало он тебя убил. Я бы тебя еще в порошок стер!
- Да куда уж мельче, итак одна труха, - хмуро усмехнулся Марек, поддев ногой кучку пепла.
Глава пятая
Мост назывался Рябиновым. Причина тому – чугунные деревца с фонариками в форме рябиновых гроздьев. В чугунных ветках сидели мелкие чугунные птахи, а по тяжелому черному стволу ползали крошечные чугунные гусеницы. Старые мастера еще и не такое умели.
Мост висел над каналом ажурной дугой. Ребята пробежались по нему и остановились на середине. Ленц перегнулся на перилах, уставился в мутную воду. Лори огляделась.
За мостом начинался район Кленовая Заводь – место старых усадеб, где каждый дом носил свое имя, где считалось нормальным разводить коз и овец, вставать с рассветом, а вечером, в беседке, укрытой виноградной лозой, пить чай с вареньем.
Дети перешли мост и двинулись по брусчатке каштановой аллеи. За ней раскинулась площадь Клотильды, берегини лесной и домашней живности. Ленц и Лори пересекли ее и свернули на тихую улицу.
Вилла «Гортензия» стояла неподалеку от старых мельниц. Дети открыли решетчатую калитку и вприпрыжку понеслись к дому. На широком каменном крыльце с двумя колоннами, стояла тетушка Агата, с пышной гривой волос и озорной улыбкой, будто она молодая барышня.
- Птички мои, - обняла она детей и повела в дом. В гостиной стоял аромат роз и гортензий. Тетушка обожала эти цветы. На столе уже были разложены тарелки.
- В ваших академиях вас скоро голодом заморят. Мила, - кивнула она служанке, и та поставила приборы.
- Мила, ты свободна, можешь идти домой, - отпустила она служанку. Когда девушка вышла из комнаты, Ленц склонился над столом и спросил:
- Теть, ты сказала, что…
- Тссс… - Агата вытянула пальчик и приложила к губам. Заговорила она только, когда увидела из окна уходящую служанку. Разлила чай и открыла большую коробку конфет.
- Крефорские. Из кондитерской почтенного Маркуса Пальма. Точно такие же он отправляет во дворец. Не смейтесь, - сердито встряхнула головой Агата. Племянники тихонько прыснули, зная почтительное отношение тети ко всему столичному.
- Не верите? Посмотрите на фирменную печать – рядом с ней герб. Это значит, что конфеты господина Пальма пользуются доверием королевской семьи.
- Да, ладно, теть, мы верим.
- Хочешь, съедим всю коробку.
- Мне не жалко, - махнула ладонью Агата и задумчиво посмотрела на племянников. – А пока вы их едите, я вам что-то покажу. Посидите минутку.
Она легко встала со стола и вышла из гостиной. Когда вернулась, у нее в руках была книга.
- Это старый гримуар, ему не меньше трехсот лет, - Агата открыла заложенную страницу и посмотрела на детей. Потом задумалась, не зная с чего начать.
- Пришло время для этого разговора.
Дети отодвинули чашки. Агата пригладила открытую страничку и прочитала заглавие.
- Фереи.
Снова бросила взгляд на детей, и продолжила.
- Основа силы не в ведьмачестве, а волшебстве. Сила его – в звездах, а помыслы в одиночестве. Фереи непокорен, разобщен с миром, не признает адептов, как и не признает кумиров. Дружен с потусторонними духами. Он их различает. Но путь выбирает только сам. Иногда устает, когда затухают звезды, и тогда появляется Аурлель – тот, кто его очаровывает…
Тетя замолчала. Ленц и Лори от удивления вытянули лица и уставились на Агату.
- Абракадабра? – Усмехнулась она и кивнула, соглашаясь. – Я долгие годы тоже думала, что абракадабра.
- Пока что-то не случилось? – Догадался Ленц.
Агата прикусила губу.
- Пока не ослушалась матушку, - тетушка показала свою цепочку на шее. – В нашем роду их носят все. Все до единого, вы знаете это. Со дня рождения и до самой смерти.