В голове пронеслось – кнут. Он лежал под подушкой. До кровати три, четыре шага. Мальчишка, спокойно, делая вид, что все в порядке, встал со стула. Сделал первый шаг, второй… Но не успел.
Тень хлестко ударила по лицу и повалила на пол, накрыв удушливой пеленой.
« Где они его прячут?!» - Голос проник в голову, точно завывание вьюги. Красный глаз блуждал внутри колыхающей черноты. Марек дернулся, закричал, но звуки потонули в слоистых складках нежити.
« Ты должен принести его мне».
Пелена сомкнулась на горле. Надавила. Отпустила.
«Ты должен!»
Голос шелестел, давил, сжимал обручем. Мальчишка зашарил руками по полу, пытаясь понять, где кровать, и уперся ладонью в ее перекладину. Судорожно вздохнул.
- Дай сказать, - просипел он. Тень ослабила хватку. Марек поднялся на одно колено, привалился к кровати.
- Задыхаюсь.
Тень еще ослабила хватку, и сквозь ее пелену проявились слабые очертания комнаты. Поняв, в какой стороне спрятан кнут, мальчишка рывком растянулся на кровати, сунув руку под подушку. Подарок Зелевры оказался в руке.
Воздух прорезал свист выскочившего прута. Нежить вздрогнула, запоздало взвилась. И раздался удар – Марек, не щадя себя, хлестнул по своему плечу. Но за мгновение, Тень схлынула, распалась, вытянулась, точно рыбацкая сеть и взвыла утробным воем. А потом исчезла.
Мальчишка отскочил от кровати – на покрывале трепыхался оторванный кусок рваной пелены. Отвратительная, склизкая рыба, выброшенная на берег.
- Вухль, - побледневшими губами прошептал мальчишка, продолжая держать наизготовку кнут. Черный лоскут дернулся еще пару раз и сник, осыпаясь пепельными ошметками.
Марек судорожно глотнул воздух и попятился назад. Бухнулся на стул, прислушался. Потом поморщился и дотронулся до шеи.
- Точно из петли вытащили, - хрипло прошептал он. Встал и подошел к зеркалу. Долго рассматривал неопрятную красную полосу под подбородком, оставленную грубым отпечатком. – Лучше бы не смотрел.
Марек подошел к столу, остановился и уставился в одну точку, крепко сжимая в руках кнут кобры. Тень оказалась живучей. И упорной. Возможно, какое-то время он о ней не услышит. Нежить затаится. А что дальше? Прятаться, бегать от нее? Нет!
Внизу хлопнула входная дверь. Послышались шаги Фелисии, вернувшейся с рынка. Марек еще раз бросил на себя взгляд в зеркало. Красная борозда у подбородка так и не сошла. Мальчишка открыл шкаф и достал тонкий отцовский шарф из шелка, который полагалось носить на флозенский манер – обмотать вокруг шеи, концы перекинуть вперед и завязать узлом.
Фелисия затопала по лестнице на второй этаж, и пришлось поторопиться. Когда домоправительница открыла дверь, Марек, подбоченись, оглядывал себя со всех сторон в зеркало.
- Щеголь. Ну, настоящий щеголь, - покачала она головой. – Пойдем свежее молоко пить.
- Некогда. Все, ухожу.
На улице накрапывал дождь. Мальчишка накинул на плечи легкую куртку и быстро зашагал по мостовой.
*
Крошки была взволнованной. Она вошла в комнату и тут же прикрыла дверь.
- Эльдоры, дядя велел вам явиться, - няня опустила глаза. Вскинула их и тревожно посмотрела на детей. – Грельдор Сержио пьян. Зайра волнуется. Зайра хочет послать за констеблем.
Ребята удивленно встали из-за стола.
- Идем, - сказал Ленц сестре. – Не волнуйся, Крошка. Где он?
- В кабинете грельдора Артура.
Сколько бы ни прошло лет, но кабинет, который когда-то принадлежал их деду, Артуру Горану, для Крошки так и останется его кабинетом. И никак иначе.
Ленц и Лори спустились по лестнице и пересекли большую гостиную. Дверь в кабинет стояла приоткрытая. Ленц постучал и, не дожидаясь приглашения, открыл.
Дядя полулежал на маленьком диванчике с бокалом в руке. Одна его нога в ботфортах покоилась на невысоком кофейном столике. Другая, согнутая в колене, пыталась стряхнуть с себя сапог. Дядя тихо, сквозь зубы выругался и, наконец, дернул ногой так, что все вино в бокале выплеснулось ему на рубаху.
- Что за день! – Заплетающимся языком воскликнул он.
- Дядя Сержио! – Дети сделали неуверенный шаг в комнату. Таким своего опекуна они не видели никогда. Блуждающий взгляд грельдора остановился.
- А-а, вот они мои птички. Заходите, - широким жестом махнул он рукой. – Заходите, садитесь, Ленц, бери бокалы.
- Спасибо, дядя, мне это ни к чему.
- Ну, и ладно, мне налей, - и ткнул пальцем в секретер, на столешнице которого стояла бутылка вина. – Быстрее, Ленц, иначе я сейчас протрезвею.