- Конечно, господин учитель.
- Каждый день, господин учитель.
Валанталь насмешливо оглядел барышень.
- Похвально, - учитель повернулся и обратился к ученице:
- Будь добра, дай мелок для рисования. Голубой.
Девочка открыла пенал и протянула тонкую палочку для специальных рисовальных досок. Валанталь подошел к карте и аккуратно провел несколько линий на востоке.
- Теперь красный, - кивнул он ученице и подошел к западной части карты.
- А сейчас белый мелок.
Потом были сделаны штрихи на севере, северо-западе, в центре карты, на юго-востоке – все линии разноцветными мелками. После чего, учитель отошел от стены.
- Можете подойти.
Девочки охотно поднялись с мест и сгрудились вокруг.
- Что вам это напоминает? Говорите первое, что приходит в голову.
- Срез кристалла.
- Острие копья.
- Сердце.
Учитель улыбнулся, теперь уже дружелюбно и искренне.
- Как ни странно, но вы все правы. Когда-то, еще до войны императора Фитариона и трех канцлеров Малаврийского континента, на этих территориях были самые богатые в мире железорудные месторождения. И не только. Запасы золота, меди, серебра, драгоценных камней, самые плодородные земли, заливные луга. На участках морей – богатейшие колонии жемчуга, в реках – изобилие рыбы. Большая часть Малаврийского континента и есть Отрезанные земли. Две трети нашего сердца. – Валанталь обвел карту рукой. – Совпадение? Не знаю, не уверен. Я, как историк и исследователь магических явлений и парадоксов, оставляю место сомнениям.
- Действительно, парадокс, учитель. Вы сказали – были. Территории Отрезанных Земель по прежнему считаются самыми богатыми, - негромко сказала Лори.
- Верно, ученица. Только миру от этого не легче. Залежи железной руды недоступны, территории закрыты. Есть, правда, залежи на севере Дагары, но их недостаточно для целого континента.
- Та точка в центре сердца, что она означает? – Лори указала ладонью на маленький кружок, нарисованный белым мелком в самом центре карты. Учитель кивнул девочке, задержав на ней взгляд.
- Место конца прежней эпохи. Здесь, в этой точке, пятьсот лет назад сошлись войска Фитариона и рыцарей трех великих волшебников, которых называют тремя канцлерами Малаврии. То, что разрушило привычный мир – здесь.
- Учитель Валанталь, этого нет в учебниках, - подала голос Сусанна.
- Ты прочитала все учебники по древней истории? – Удивленно, с едва заметной насмешкой в голосе спросил Валанталь.
- Да, - ответила девочка. – Включая учебники для старших классов.
Вокруг прокатился легкий смешок.
- Похвально. Ты достойна высокой оценки. Но, то немногое, что я вам рассказал – из курса Академии Магических явлений. А сейчас можете сесть на свои места.
Девочки, переглядываясь и шушукаясь, быстро расселись по своим партам. Новый учитель им начинал нравиться все больше и больше. Лори хмуро покосилась по сторонам и подняла руку.
- Учитель, можно?
- Говори, кстати, как тебя зовут?
- Лорентина Горан. Вы сказали, что, как историк, вы подвергаете сомнению прошлые события.
- Я оставляю место сомнениям. Прежде, чем какое-то событие станет достоверным фактом, нужно это событие изучить и предъявить научному сообществу. К чему ты это спрашиваешь?
- Почему точка битвы оказалась в центре сердца?
Валанталь усмехнулся и развел руками.
- Так сложилось, Лорентина Горан, - немного подумал и задумчиво закончил. – Хотя я понимаю, что для молодого и пытливого ума это не ответ.
*
Здание с башенками, еще сто лет назад, было подарено магистрату Беннедбуга и отдано женской гимназии. Валанталь поднялся на чердачный этаж, откуда был вход в его кабинет, и достал ключ от двери. Открыл, вошел внутрь, огляделся.
- Отлично, - пробурчал он и бросил на столик кожаную сумку. – То, что надо.
Комнатка Валанталя, которую ему выделил директор Пио, была трех шагов от стены до стены. Но, не смотря на миниатюрные размеры, башенные комнаты пользовались популярностью среди учителей гимназии. Получить здесь кабинет считалось престижным.
Мужчина открыл створку окна, выходящего во двор. Вытащил тетрадь в кожаной обложке, а из внутреннего кармана карандаш, и начал чертить схему.
Через минуту она обросла улицами, площадями, квадратами домов. И если бы кто-то взглянул на этот чертеж – тот, кто хорошо знал Беннедбуг, то наверняка узнал бы район Императорской площади. Скупая схема была узнаваемой. Только отличалась одной странностью: линии, пунктиры, квадраты – все, что рисовал карандаш Валанталя, окрашивалось в разные тона, мерцало и подрагивало. И чем гуще становился рисунок, тем он ярче горел красными линиями.