- Приставы дремать не будут, - проговорила грельдора Нарина. – Погодите. А причем здесь Маркус? Почему вместе с Горанами сбежал и он?
Гордик едва заметно усмехнулся. Ему не надо было этого объяснять.
- Гордик, ты что-то знаешь? – Спросил отец.
- Не больше твоего.
- Врешь, - сердито прошипел Королевский судья. – Если что-то знаешь, будет лучше для всех, если сейчас и здесь ты об этом расскажешь. Для своего же блага.
- Мне нечего тебе сказать, отец, - ответил Гордик и встал из-за стола.
- Ты куда?
- К себе в комнату.
Дойдя до двери, услышал за спиной сухой голос.
- Несколько дней я запрещаю тебе выходить из дома. Не вынуждай меня идти на крайние меры. Ты понял, Гордик? Ты же не девица, чтобы я запирал тебя в комнате на ключ.
- Ты прав, отец, - убедительно кивнул мальчишка, соглашаясь с отцом. – Я – не девица.
Зайдя в свою комнату, он остановился посреди комнаты.
- Думай, Гордик, думай, - проговорил, и плюхнулся на кровать. Лежал долго, уставившись в потолок и не обращая внимания на звуки, доносящиеся из-за двери. Во всем, что случилось, был один положительный момент – желание поесть исчезло начисто. И если бы ему сейчас кто-то предложил кусок отбивной, то Гордик не пожалел бы сил размазать тарелку с аппетитной порцией по стене.
- Я сплю! – Рявкнул он служанке, постучавшей в дверь. Его действительно не надо было запирать в комнате. Он сам это сделал, закрывшись своим ключом. Чтобы решить, как поступать дальше.
Думать, Гордик, думать.
В доме тети Агаты приставы, и не имеет смысла совать туда нос. Да и не поможет она. А кто поможет? Гордик рывком сел на кровать. Мотнул головой и сердито стукнул кулаком по лбу.
Их кто-то сдал, к ведьме не ходи.
Есть предположения?
Есть, и вполне разумные. Чтобы там Лори не говорила насчет этого хмыря Кира Женеля, он заслужил, чтобы с ним разобраться.
Поможет ли это делу?
Совершенно не поможет. Но какое сейчас это имеет значение?
Хорошо. А что поможет?
Ничто не поможет. Разве, что совет от…
- Крошка! - Гордик вскочил. Прислушался. Кажется, от него отстали. Правильно, на это и был расчет. Пусть все займутся своими делами, а отец еще час назад уехал на службу. Расчехлив чемодан, мальчишка вытащил свой любимый походный костюм – брюки и удлиненную куртку-сюртук из хорошего, но не броского на вид сукна. Выбрал чистую рубаху. Быстро переоделся. Достал копилку, вытряс монеты. Десять герелей. Солидно.
С первого этажа доносились голоса, значит, бабушка и мать сидели в гостиной. Заперев дверь на ключ, Гордик быстро прошел коридор, и спустился по черной лестнице на один пролет. Открыл
окно. Широкий бордюр позволял относительно безопасно сделать пару шагов до пожарной лестницы.
Из дома его не заметят. Стена выходила в сад. Ступив на тонкие металлические брусья, Гордик осторожно ступил вниз и спрыгнул на землю.
Неподалеку от дома увидел наемный экипаж. Удачно. Времени в обрез. Хотя, как посмотреть. Есть у него время, или нет, будет зависеть от разговора с Крошкой.
Въехав на Императорскую площадь, паренек расплатился с возницей и пешком двинулся к дому Горанов. Длинная дорожка к парадному входу, как и сад, казались пустынными. Обогнув дом, Гордик быстро открыл дверь для прислуги. Внутри было тихо, только с кухни доносились звуки. Заглянув туда, мальчишка столкнулся с Зельдой. Увидев его, кухарка слабо ахнула.
- Эльдор Гордик, что вы тут делаете? У нас такая беда.
- Где Крошка?
Кухарка взволнованно всплеснула ладонями.
- Не встает, даже из комнаты не выходит, уже несколько дней.
- Покажешь, где ее комната?
- Да вот. По коридору, и сверните.
- Только, пожалуйста, молчи, что я был.
Кухарка кивнула и вернулась к плите. Дверь была заперта. Мальчишка стукнул два раза и негромко окликнул:
- Крошка.
Гордик не слышал шагов. Дверь открылась рывком, будто кто-то ждал. Вспыхнувшие было глаза, тут же погасли, стоило ей разглядеть – кому она понадобилась.
- Что угодно эльдору? – Бесцветным голосом спросила она. Гордик дал понять, что хочет войти.
Внутри комнаты огляделся. Обстановка неброская – шкаф в углу, кровать у окна, пара тумбочек и стол, на котором стояла широкая металлическая чаща, исчерченная штрихами, знаками, непонятными символами. А в ней – деревянная щепка.
Крошка молчала. Всегда пышущая здоровьем, с гордо поднятой головой, сейчас выглядела, словно побитая медведица. Ее шоколадное лицо было странно бледным.
- Помоги… Ты должна мне помочь, - запинаясь, начал говорить мальчишка. Зайра перевела на него удивленный взгляд.