Когда Валанталь нарисовал последний квадрат, он оказался самым заметным местом схемы. Учитель понимающе хмыкнул. Потер пальцем переносицу и вздохнул.
За окном раздался мальчишеский свист. Вслед ему захлопали крылья. Учитель выглянул в окно и увидел паренька, лет четырнадцати-пятнадцати, бросающего голубям крошки. Валанталь пригляделся к мальчишке. В его лице угадывалось что-то знакомое.
Раздался стук массивной входной двери, и оттуда, вприпрыжку, выбежали ученицы младших классов. Вслед за ними вышли девочки постарше. Они уже не махали сумками, как крыльями. Шли степенно, с прямыми спинами и ровным шагом, поставленным в танцевальном зале госпожи Инесс.
От небольшой группки учениц оторвалась одна девочка. Паренек, который кормил голубей, оказался ее знакомым. Они перекинулись парой слов и двинулись вместе к воротам. Валанталь взволнованно высунул голову из окна, нахмурился и пристально посмотрел им вслед.
Глава четвертая
Площадь перед Королевским оперным театром, огласилась криками. Марек разогнал самокат и понеся по гладкой дорожке. За ним на таких же досках с колесиками и опорными стойками для рук, летели два пацана. Один из них заливисто свистел, другой вырвался вперед и уже догонял Марека.
- Маркус, сворачивай, не дури.
Впереди зачернел перекопанный участок. Из него торчали осколки разломанной плитки и прутья, вперемешку с землей и глиной. Мальчишка сильно оттолкнулся и взлетел над опасностью.
Колеса ударились по другую сторону дорожки. Заднее колесо пошло юзом, самокат завилял. Марек на скорости успел выровнять руль в опасной близости от колонны здания, едва не задев ее левым бортом.
- Ты сбрендил? – К Мареку подкатил мальчишка младше его, лет двенадцати, в холщевых бриджах и серой рубахе-матроске с двумя деревянными пуговицами.
- Маркус, вот это финт!
Второй пацан, который гнался за Мареком, был совсем мелкий, на вид лет восеми-девяти.
- Молчи, - цыкнул на него старший, и повернулся к Мареку. – Поехали в Ласточку, у Йозика руль разболтался, дядя Валей обещал подтянуть.
- Поехали, - кивнул Марек.
Слева от площади, мостовая уходила вниз. Ребята прилично разогнались и въехали на Гвардейскую – респектабельную улицу с богатыми особняками и храмом Добродушия Усопших.
Потом свернули и двинулись вверх, по улице с домиками из песчаника, с маленькими оконцами и глухими воротами. Вместо мощеного камня центральных проспектов, дорогу покрывал грубый щербатый булыжник. Ехать по нему оказалось морокой, и ребята потопали пешком, волоча за собой самокаты.
Взобравшись на пригорок, огляделись. С башни храма прозвенел колокол.
- Тьфу, зараза, - зло пробурчал Йофка и сплюнул.
- Ты чего, - покосился на него Марек.
- В этом храме яхоли водятся, - парнишка подул на оба плеча и еще раз сплюнул. – Мамка говорила.
- Брехня. Яхоли только в сказках бывают. Хотя, в одной книге ворчливого Валерьяна есть небольшая глава о яхоли. Всего лишь мелкая тварь из рода химер.
- Мамка сама видела. С тех пор она в этот храм ни ногой, - встрял Йозик, шмыгая носом. – А еще она рассказывала, что на хуторе, у нашего деда один такой же завелся в подполе. Дед заплатил сельскому колдуну целый золотой грош, чтобы тот извел эту тварь.
Марек засмеялся.
- А ты говоришь – в храме видели. Если уж сельский колдун справился, ты думаешь, в храме стали бы терпеть нечисть? Яхоли не могут долго жить рядом с людьми. В основном, они цепляются к мышам и крысам.
- Ну вот, сам же и говоришь. Знаешь, сколько в храме мышей?
- А ты знаешь? – Марек решил поддеть малого.
- А ты сам-то видел? – Распалился Йозик.
- Нашли о чем спорить, - заворчал Йофка и прокрутил колесо самоката. Впереди дорожка уходила вниз. Начинался район Ласточкин Клюв – место, где селились портовые работяги, пекари, мастеровые с фабрик и артелей города.
Дома вдоль кривых улиц лепились плотно, люди в этих местах предпочитали тесниться ближе к соседям, ставить высокие заборы, а на крышах двухэтажных домиков прорубать дозорные оконца.
Со взгорья, где стояли дети, был виден весь Ласточкин Клюв. Вдалеке, старые улочки сливались в острый клин, который точно нож вгрызался в предгорья. На острие этого клина, у подножия горной цепи Бен-Гон, стояла полуразрушенная крепость времен императора Скорца.
Йофка первый вскочил на доску, за ним остальные и все вместе понеслись вниз. Дети свернули в переулок и, проехав его, оказались на небольшой площади.