- Это будет быстро. Потерпи.
Вскрик бабушки донесся откуда-то издалека. Плечо пронзила острая боль, и Вендела изо всех сил впилась ногтями во что-то твердое. Несколько секунд она задыхалась, не в силах втянуть в себя воздух, затем боль медленно стихла. Плечо покалывало, но вполне терпимо. Что это было? Она открыла глаза и уставилась на Греттира.
Он в последний раз обвел языком метку на ее коже, затем с улыбкой высосал кровь из ранки на своей руке. Теперь можно было не беспокоиться, что Венделу увезут, и она не вернется. Вернется обязательно, никуда теперь от него не денется.
- Мы поженимся через пять лет. – Сказал Греттир. – День в день. Я буду ждать тебя, моя Вендела.
ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
- Что это ты там учудил? - Поинтересовался Орвар над кружкой пива. – Сначала вообще жениться не хотел, все думал, быть или не быть. Вылитый Гамлет, принц Мудацкий. А потом ни с того ни с сего поставил метку.
- Метку? – Удивился Кьяртан. – Разве сейчас это еще кто-то делает?
Может, где-то и делают – в глухих деревнях или на хуторах, но в городах такого не случалось лет сто, если не больше. Честно говоря, Греттир и сам от себя такого не ожидал, но в глубине души чувствовал, что сделал все правильно. Не доверял он этой Дэгрун. Жутковатая старуха и явно себе на уме. А то, как она заморочила головы двум взрослым мужчинам, что они на каждое ее слово кивали, как деревянные болванчики, и вовсе настораживало.
- Свадьбу отложили на пять лет, - сказал он. – И Венделу бабка решила увезти из города. Я просто принял некоторые меры предосторожности.
- Так ты все-таки женишься? – Кьяртан откровенно тупил.
- Да.
- А думал, что это только у меня сегодня паршивый день. То есть утром наш Ромео жениться ни в какую не хотел, а теперь жить не может без своей… как ее там?
- Фрекен Синий Цыпленок, - а Орвар бесил.
Еще слово, подумал Греттир, и я вызову кого-нибудь из этих идиотов на поединок. На любом оружии – зубы, когти, мечи, ядерные боеголовки. Всех прикончу.
Взял пиво и от греха подальше пересел за единственный свободный стол. То есть почти свободный: там со своей выпивкой сидел Хельги Левша. Откуда он взялся, никто в Стае толком объяснить не мог. Старики молчали, сказали только, что «нашенский, из Мальме будет». Судя по тому, что жил в доме Конунга, какой-то дальний родственник или телохранитель жены Конунга. А, может, ее опекун – в старых семьях и такие водились. В любом случае, мужик спокойный и молчун, что большой для него плюс.
Жаль, что этот молчун почему-то сегодня молчать не хотел:
- Говорят, тебя можно поздравить, - Хельги смотрел в кружку, но говорил явно с Греттиром.
- Ну, да. Невест в Стае мало, а дочка у Освивра не урод. Кроме того, предлагают неплохое приданое.
- С таким же успехом они могли бы предложить тебе геморрой. Или чесотку.
- Ты это о чем? – Греттир отставил пиво в сторону и уставился на Левшу. – Хочешь что-то сказать, так говори. Я намеков не понимаю.
Хельги, как актер, завладевший вниманием публики, не торопясь допил кружку и вытер усы:
- Ты бабку ее видел? Дэгрун Рауду?
- Ну?
- Баранки гну! Она из Гренланда.
Как будто это что-то объясняло.
- И чё?
- Через плечо! – Разозлился Хельги. – Ты там был?
- Нет. А ты?
- И я не был. И никто там дальше пристани не был. Но я однажды пил с одним гренландцем. Мы с парнями его специально напоили, чтобы порасспросить. Много чего интересного узнали. – И Левша многозначительно пошевелил бровями.
Ого, вечер переставал быть томным. Греттир подозвал официантку:
- Шесть пива и дюжину снапса (1).
По мере того, как кружки и стопки пустели и перекочевывали с правой стороны стола на левую, картина постепенно прояснялась.
До сих пор в воображении Греттира эта земля была чем-то вроде Тридевятого царства, о котором матери на ночь глядя рассказывают детям. Конечно, время от времени, эйги из Свитьода пытались добраться до легендарного Гренланда, но воздушного сообщения не было, паромы не ходили, а доплыть на корабле тоже почему-то не получалось. В Стае последним такую попытку еще в молодости предпринял Олаф Суровый. Так он рассказывал, что когда на горизонте уже показались снежные вершины гор, поднялась сильная буря, течение изменило направление, и корабль понесло обратно с такой силой, что двигатели не справлялись. А еще среди волн кружил кит с тремя женщинами на спине. Олаф клялся, что видел их, как «вот эту рюмку». Ох уж мне эти сказочки. Ох уж мне эти сказочники, подумал тогда Греттир.
Сказки сказками, а в Гренланде тем не менее жили и люди и эйги, причем, жили мирно, хоть и не легко. Летом там называли те три месяца (а в хорошие годы пять), когда в нескольких свободных от ледника долинах таял снег и вырастала хоть какая-то трава. Коровы от такого рациона были чуть больше метра в холке – как раз до пояса взрослому человеку. Березы из-за ветров не выше двух метров. Железа нет. Угля нет. Основная еда – тюленье мясо. Сыр, оленина, баранина и козлятина – деликатесы. Ни тебе пшеницы, ни даже ячменя. Пива, соответственно, тоже нет.