- Хорошо. Передам после битвы. Устраивает?
- Вполне.
Вотан осушил стопку и тыльной стороной ладони обтер усы:
- Может, скажешь, для чего ты решила подарить Стае еще одну сейдкону? Три пряхи из одного рода – большая сила. Они смогут соединить прошлое, с настоящим и будущим. Им под силу даже спрясть судьбу человека или эйги от рождения до смерти.
Ванадис улыбнулась, как сытая кошка и снова взялась за свой кофе:
- Ах, не преувеличивай. Просто мне нравится эта девочка, Вендела. Ей скоро выходить замуж, а жених ее тот еще ко… - «козел»? «кобель»? Вотан мудро решил не уточнять. – У него сложный характер, одним словом.
Вотан пожал плечами. Нормальный у Греттира характер, нордический. И Орвар и все его побратимы были Вотану по сердцу. Но раз уж Фрейя, чего решила, доведет парня до ручки обязательно. И лучше ей не мешать, чтобы и самому тоже не прилетело.
Он похлопал рукой по карману:
- Сделаю все в точности. Еще есть пожелания?
Она улыбнулась нежно, словно он снова стал ее Оддом, единственным и неповторимым:
- Да. Закажи мне тортик. Пожалуй, я съем тирамису.
- Хульдра – персонаж скандинавского фольклора, красивая девушка с коровьим хвостом.
- Мидгард – мир, населенный людьми
- Ванадис – т.е. «дочь ванов», имя богини Фрейи на земле
- Одд – муж богини Фрейи, земное воплощение бога Одина в смертном человеке.
- Имена бога Одина в скандинавской поэзии: Гиннар – Обманщик. Хоар – Одноглазый. Годихрафнблот – Годи Вороньих Жертв.
ГЛАВА 10
ГЛАВА 10
Греттир лежал на холодной земле, широко раскинув руки и обратив лицо к небу. Глаза его были закрыты, но он все равно видел и низкое серое небо и две черные точки – единственные признаки движения в замершем мире. Где-то над облаками хлопали большие крылья и пели чудесные голоса. Ему не нужно было объяснять, чья это песнь. Прекрасные дочери Одина пришли сюда, чтобы забрать павших героев.
- Атли… Гринольв… Рунольв…
Друзья, знакомые, соседи. Всех их Греттир знал с детства.
- Регин… Свейн…
Молодые и старые. Регину Лунквисту было всего шестнадцать. Что ж, в палатах Одина он будет сидеть с героями как равный среди равных.
- Кнут… Сверре…
Отец и брат. Греттир попытался представить, как он скажет об их гибели матери, и на мгновение пожалел, что сам еще жив. Словно услышав его мысли, певучий голос с небес позвал:
- Греттир. Греттир, иди к нам.
Тело вдруг стало легким, как перо, облака начали медленно приближаться, сердце несколько раз ударилось, как птица о стекло и замерло.
- Карррр!
Что-то резко дернуло его за руку. Греттир с трудом повернул голову. Из-под окровавленного рукава рубашки выполз хвостик узкого тканого пояска и зацепился за корень старой березы. Подарок Венделы, Греттир носил его, намотав на запястье. Наверное, развязался в бою, а он и не заметил. Хорошо, что не потерял.
- Греттир, мы ждем.
Он попробовал дернуть руку, но тонкая полоска ткани держала крепче якорной цепи.
- Не сегодня, девочки. Поживу еще, наверное, - пробормотал он и выдохнул.
Тело налилось тяжестью и болью, но сердце снова билось ровно. Голова гудела, словно таран. Отчасти так оно и было. Греттир вспомнил, как перехватил того леопарда, что за минуту до того задрал старика Олафа, зажал его, не давая поднять лапу, от всей души плюнул в оскаленную морду, а потом боднул головой со всей дури. Второго удара не понадобилось.
Греттир блаженно улыбнулся и зажмурился крепче. Сейчас он еще минутку полежит и встанет. Сейчас… сейчас…
- Греттир! Брат! Не умирай! Потерпи немного! Сейчас. Вот. – Чьи-то грубые, как наждак руки, терли его лицо. Затем в губы ткнулось что-то холодное, и в рот просочилась остро пахнущая жидкость. – Пей. Давай, еще глоток.
Греттир закашлялся и открыл глаза. Над ним маячило бледное лицо Орвара.
- Живой?
Друг похлопал его по щекам. Ощущение было такое, словно в морду прилетело мокрым веслом.
- Ээээ… а по вежливее нельзя?
Тревога на лице Орвара сменилась раздражением. Он выпрямился и легонько пнул Греттира носком ботинка:
- Максимально вежливо хочу спросить: какого хрена ты тут разлегся? Поднимай свою ленивую задницу и вперед, искать живых.
А вот это был разумный разговор. Стараясь не кряхтеть, Греттир встал, выпрямился и прислушался к ощущениям в теле. Переломов точно нет. Глубоких ран тоже. Шкуру ему, конечно, попортили, но это пустяки, заживет. Он заново затянул узлом на запястье подарок невесты и, прислушиваясь к голосам, пошел вглубь Священной рощи.
Под ногами уже хлюпало, воды Гьёлль подступали, чтобы забрать врагов и бедолаг, которым не посчастливилось умереть с оружием в руках. Это была законная доля Хель (1) после каждой битвы, и перечить ей было себе дороже, но голоса в небе не умолкали, беспокойство Греттира почему-то нарастало, и он ускорил шаг.