На пятачке зеленого моха стояли Кьяртан с Боле, и Греттир понял, почему они не осмеливаются пройти дальше: почва перед ними уже была полностью покрыта черной водой, а метрах в пяти дальше маячила одинокая сгорбленная фигура оборотня-леопарда. Или не леопарда. Как бы ни были безобразны созданные черными колдунами твари, от вида этого существа даже его пробрала дрожь.
- Кто это?
- Похоже, из наших, - ответил Боле. – Из тех, что пропали месяц назад. Мы уже нашли троих, это четвертый.
Кьяртан тихо выругался и убрал в ножны меч:
- Мунгики что-то с ними сделали. Видимо, пытались обратить, но только покалечили.
- Кто это? – Тупо повторил Греттир.
- А ты не узнаешь?
Кьяртан свистнул, тварь подняла голову, и сердце Греттира упало. С перекошенного лица то ли кабана, то ли кошки на него смотрели глаза Тима, младшего брата Венделы, бессмысленные, полные животной боли, но узнаваемые.
- Надо вытащить его оттуда.
- Думаешь, мы не пробовали? – Спросил Боле. – Еле выбрались. Затягивает, как в воронку. Даже прирезать его не смогли. Жаль. Пацан зеленый как трава. Поганая смерть.
Вот, значит, как. Тим Турханд, пятнадцати лет от роду, ничего в жизни еще толком и не повидавший, был лишен даже этой последней милости – пасть под ударом меча. За какие же это, интересно, грехи боги наказали и мальчишку и всю его семью?
Греттир ступил с зеленого пятачка в черную жижу, и сразу погрузился по колено. Но не глубже, земля под ногами прогибалась, но ощущалась надежной.
- Ты куда? – Вскрикнул Кьяртан. – Я же сказал, нельзя! Слишком опасно!
- Слышал, не глухой, - рявкнул в ответ Греттир и стряхнул держащие его руки. – Мне два раза повторять не надо. Мне с первого похер.
Прошлые пять лет после отъезда Венделы, Греттир всегда выкраивал время, чтобы потренировать Тима. Мальчишка старался изо всех сил. И стержень в нем чувствовался хороший. Без говнеца в душе. Лет через пять отец бы гордился им. Как же его оттуда достать?
Руку снова дернуло, совсем как там, на опушке рощи. Узел развязался, и хвостик пояса Венделы опять свисал с запястья. А что? Стоит попробовать.
Греттир размотал пеструю ленту до конца, сделал петлю, другой конец обвязал вокруг кулака. Размахнулся и бросил. Тонкий поясок летел по воздуху упругой бечевой, петля с первого раза упала на плечи Тима. Греттир чуть потянул, и парень сделал шаг вперед. Потом еще и еще. Он шел медленно, но уверенно, как доверчивый теленок. И все смотрел и смотрел на Греттира.
Кьяртан с Боле вытащили их на твердую землю.
- А дальше что?
Действительно, а что дальше? Греттир вздохнул. Если бы не Вендела… если бы не его обещание… И кто его за язык тянул? Но рядом с ней он почему-то начинал хуже соображать, и мог ляпнуть всякое. Вот и пообещал ей вернуть брата живым или мертвым.
Он снова посмотрел на Тима, на его странно изогнутые ноги, вытянутую челюсть, скошенный лоб. На эти пятна на лице и теле, на все его худое и изломанное тело. Тогда уж лучше мертвым, чем живым. Греттир поднял голову и посмотрел на крепкую ветвь ясеня на фоне пасмурного неба.
- Отдадим Одину.
Молчание за спиной было для Греттира лучшим подтверждением, что его решение – самое верное. Если Отец богов примет жертву, Тим войдет в Валгаллу, как павший воин. Там никто не разбирается, где и как ты погиб. Там все равны, все сидят за одним столом плечом к плечу.
- Последний шанс для парня, - сказал Кьяртан. – Тебе помочь?
- Веревка есть?
- Нет. Откуда?
- Тогда идите. Оставьте нас.
Наверное, Тим так и не понял, что происходит. Он послушно дал затянуть петлю у себя на шее, спокойно стоял, пока Греттир перекидывал другой конец пояса через ветку, и почти не сопротивлялся, когда Греттир всем весом своего тела повис на веревке. Когда ноги парня перестали дергаться в воздухе, Греттир обвязал странным образом удлинившийся пояс вокруг ствола и сел, прислонившись к нему спиной. Ясень – хорошее дерево. Он соединяет миры богов, людей и великанов. Оставалось надеяться только, что душа Тима не соскользнет к корням, а поднимется до самой вершины.
Наверное, надо было что-то сказать, но произнести молитву о жертве язык не поворачивался. Пусть брат Венделы уйдет, как герой, под погребальную драпу (2).