- Я вижу праматерь и род твой от самого корня,
Вижу я предков, всех до единого.
Они призывают тебя
И зовут занять твое место рядом с ними
В чертогах Вальгаллы.
У ног дымился, поднимаясь все выше и выше, туман. Усталость навалилась такая, что и рукой не пошевелить. Греттир сел, привалившись спиной к шершавому стволу, и закрыл глаза. Он немного поспит, затем встанет, вынет Тима из петли и обмоет его тело. Кьяртан с Боле умеют держать язык за зубами, так что для Стаи Тим Турханд будет одним из павших в сражении героев. Вендела ничего не узнает, ее семья не будет опозорена. Это был хороший план.
Когда Греттир снова открыл глаза, вовсю сияло солнце. Небо было ярким, каким оно бывает только в марте. Расчерченная синими тенями деревьев земля прогрелась и просохла. Вся роща звенела от птичьих голосов, как будто и не было звона оружия, воя врагов и стонов раненых. Как будто Греттиру все приснилось: и сражение, и воды Гьёлля, и безвольное тело Тима на фоне серых облаков.
Последняя мысль заставила Греттира вскочить и оглянуться по сторонам. Никого, кроме него в роще не было. Ни живых, ни мертвых. И тело Тима тоже исчезло. Без следа.
- Хель – богиня смерти, которая правит подземным царством мервых Хельхеймом
- Драпа – хвалебная песнь в древнескандинавской поэзии
ГЛАВА 11
ГЛАВА 11
Март был не самым лучшим месяцем для туристов, желающих посетить остров Бьёркё. Ветер с озера Маларен приносил то холодный дождь, то туман, один раз даже случился небольшой снегопад. Сквозь постоянно висящую в воздухе серую мзгу даже Дэгрун не могла увидеть, что происходит в Упсале. Так что вода, что постоянно кипела в котлах на разложенных посреди Длинного дома очагах «пропадала впустую», то есть шла на приготовление горячих отваров и пищи.
Таких гостиниц, стилизованных под старинное жилье на западном берегу острова было три, и все они сейчас были заняты исключительно женщинами и детьми. С женщинами Стаи не поехали даже старики. Как раз наоборот – обрадовались возможности с честью пастью в бою, смахнули пыль со спрятанных в сундуках мечей и поковыляли воевать, старые Пергюнты. Это бабушка их так обзывала.
С Дэгрун в последние дни вообще было трудно ладить, особенно, когда все домашние дела были переделаны, вся посуда вымыта, полы выметены, дети накормлены, и больше нечем было занять руки и голову. Гутрун не отвечала на резкие замечания матери, только вздыхала и отворачивалась. Вендела понимала, что обе они волнуются за отца и Тима, и потому не обижалась. Просто уходила на берег. Когда небо немного прояснялось, там же сидели все женщины. Иногда тихо переговаривались, но больше молчали и все смотрели и смотрели в сторону запада, где за узкую полоску далекого берега медленно садилось солнце.
*
Вендела проснулась резко, словно кто-то тронул ее за плечо. Несколько секунд лежала, напряженно прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Мама дышала спокойно и ровно, бабушка тихо похрапывала, других звуков она не улавливала. Стараясь никого не разбудить, Вендела оделась и вышла на свежий воздух.
Видимо, за ночь сменился ветер, потому что небо было ясным, и ни одна тучка не заслоняла больших ярких звезд. Черная бездна над головой смотрела на девушку тысячами глаз, и от этого взгляда становилось не по себе. Все равно, не прогонишь, подумала она. Застегнула куртку, накинула на голову капюшон и знакомой тропинкой пошла к берегу. Берег заканчивался обрывом, и подходить к нему в темноте было бы опасно, если б не большой ясень, росший на самом краю. Его силуэт ясно читался на фоне звездного неба, а на узловатых корнях и под защитой толстого ствола можно было устроиться, почти как на садовой скамье. Вендела привалилась спиной к шершавой коре, натянула капюшон на нос и, кажется, задремала.
То, что она видела под закрытыми веками, было похоже на видение сейдконы. Когда нужно было принять важное для рода решение или узнать, что происходит далеко-далеко от дома, мудрая женщина поднималась на холм, накрывалась с головой плащом и «засыпала». Этот сон мог длиться сутки и даже больше, давая время душе освободиться и улететь в чужие края. Проблема с том, что на время полета тело оставалось совершенно беззащитным и беспомощным, чем могли воспользоваться недруги. Вот почему на самом деле мужчины отказывались практиковать сейд и даже называли его «бабьей ворожбой», позорным для воина занятием. Просто трусили, объяснила Дэгрун.
За пять лет в Гренланде бабушка научила Венделу всему, что знала сама. И заветным песням, и травам, и чтению следов зверей на снегу, птиц в небе, рыб в воде, и всему-всему –всему. Только пользы от тех знаний было ноль. Не больше, чем у любой деревенской знахарки. И все потому, что Вендела не нашла свой заветный камень, из которого можно было сделать веретенное кольцо. У мамы с бабушкой такие кольца были – из янтаря и гагата. С ними можно было свить любую нить: и ту, которая прикрепляет летящую душу к телу, и ту, которая привязывает зверя к эйги. И даже ту, которая выведет тебя из царства мертвых. Все зависело только от силы сейдконы. Сила у Венделы была, бабушка ее чувствовала, а кольца не было. Вот такая беда.