Возбуждение после боя уходило медленно, ярость еще горела в крови и требовала выхода. Погасить ее можно было только одним – пивом. Двери всех кабаков на ратушной площади уже были гостеприимно распахнуты, столы и лавки вытянулись вдоль тротуаров, а изнутри тянуло жареным мясом и горячим хлебом. Эйги, не сговариваясь, прибавили шаг, как только почуяли этот запах.
Первый рог, самый большой и богато украшенный, поднесли Конунгу. Хокон сделал долгий глоток, затем обтер усы и обвел взглядом всех, кто ждал его слова. Мужчины Стаи, раненые, избитые, измученные боем, не желали садиться, пока не услышат своего предводителя.
Был как прибой
булатный бой,
и с круч мечей
журчал ручей.
Гремел кругом
кровавый гром,
но твой шелом
шел напролом.
Послышалось одобрительное бормотание, чаши, кубки и рога пошли по кругу.
Воины станом
Стали чеканным,
Сети из стали
Остры вязали.
Гневалось в пене
Поле тюленье,
Блистали раны,
Что стяги бранны.
- Ху!
Греттир обвел глазами стоящих вдоль столов мужчин. Попытался пересчитать, но почти сразу остановился – не потому, что их было слишком много, наоборот. Потери Стаи были страшными, почти невосполнимыми. Понадобится как минимум два поколения, чтобы восстановить популяцию Эйги в Мальме. А сколько времени и сил уйдет на возвращения прежнего влияния, особенно если учесть, что со сцены исчез только один противник – мунгики. В городе оставались и четники и хашишийя и еще бог знает какие понаехавшие бармалеи, и вот сейчас все территории Стаи лежали перед ними, как сыр на блюде. Кушать подано, бл*, жрите, не подавитесь.
Кажется, те же мысли тревожили Хокона. Все еще хмурясь, он закончил драпу (2) и пригласил всех сесть.
Соколам сеч
Справил я речь
На славный лад.
На лавках палат
Внимало ей
Немало мужей
Правых судей
Песни моей.
В наступившей тишине поначалу слышался лишь стук ножей о тарелки да дружное чавканье. Затем все громче и громче загудели голоса.
- Пей! – В кубок плеснули еще пива. Греттир поднял голову, над ним с небольшим бочонком стоял Кьяртан. – Отключи голову, друг. Завтра думать начнем.
Утешала мысль, что побратимы уцелели все. Раз на своих ногах дошли до стола и могли удержать в руках выпивку, значит, жить будут. Единственным, кого Греттир не досчитался за столом, был Орвар. Но с ним тоже все было ясно. Парни видели, как он спускался с холма с женой на руках. Значит, они или дома или в больнице, если случилось что-то серьезное. Завтра узнаем.
Он залпом осушил кубок.
- Налей еще. Полный.
За тебя, отец. И за тебя, брат.
Когда мужчины за столом перестали поминать павших и начали хвастаться собственными подвигами, Греттир встал из-за стола и на не очень твердых ногах двинулся к переулку. Ему хотелось добраться до дома и упасть в койку до того, как выветрятся винные пары. Может быть, удастся заснуть, пока мозг оглушен пивом и снапсом. Кьяртан дал ему один хороший совет – отключиться и пить. И один плохой – начать думать завтра.
Нет, уж, пусть лошадь думает, у нее голова большая. А он, Греттир, завтра встанет, умоется и найдет Освивра Турханда. И поговорит с ним начет его дочери.
Греттиру нужно было жениться, причем срочно.
*
В доме, как и ожидалось, было пусто. Женщины с детьми еще на острове, покойники на пути в новый мир, живые пьют в тавернах. К столбику лестницы был примотан шелковый шарф, большой, красивый. Может быть, кто-то из женщин уронил при спешном отъезде или… Повинуясь нехорошему чувству, Греттир понюхал тонкую ткань. Пахнуло жасмином и еще чем-то пряным, аж глаза заслезились. Нехорошее подозрение окрепло.
На перилах вверху лежала шубка из шиншиллы – дорогая финтифлюшка для любителей понтов и пафоса. Греттир такую моду не одобрял. Вендела будет носить соболя – и тепло и прилично для замужней женщины. Дальше по коридору на сундуке обнаружилось платье, красное, конечно. А на ручке двери висел кружевной лифчик, тоже красный.
Бля?
- Утренний дар – подарок, который новобрачная получала от мужа после первой брачной ночи.
- Драпа – хвалебная песнь
ГЛАВА 13
ГЛАВА 13
Волна теплого, густо пропитанного жасмином воздуха ударила в лицо с такой силой, что он едва не отступил.