Греттир выхватил у него рюмку и опрокинул в рот. Затем вернул хозяину.
- Еще одна такая шутка, и будешь улыбаться горлом.
К счастью, Кьяртан-даже-в- дымину-пьяный, знал, когда нужно заткнуться. Зато Боле не знал:
- Еще снапса нашему другу! Лей в пивную кружку, трактирщик. Похоже, невеста поставила нашего Греттира на лыжи и отправила грустить.
Греттир поднял к потолку глаза. Как, когда, откуда эти волкИ позорные успели узнать, что Турханды отказали ему? Думать об этом было слишком неприятно, поэтому он предпочел сосредоточиться на своем кулаке, летящем в челюсть Боле.
*
Поздно вечером, когда Освивир все еще сидел в кресле у окна, а Гутрун задремала на диване под пледом, в комнату вошла Дэгрун.
- А-а-а, друг мой теща, - тихо сказал он. – Садись, посидим напоследок.
Упрямый ты осел, с горькой нежностью подумала старуха. На ногах не держишься, языком ворочаешь едва-едва, а все никак не сдаешься. Хорошего мужа выбрала себе моя дочь. Весь в моего Сигурда. Это была высшая похвала мужчине, на которую была способна Дэгрун Рауда.
- Значит, ты решился? – Спросила она.
- Решиться-то решился, вот смогу ли?
Она протянула свою иссохшую руку и сжала его запястье:
- Сможешь. Я сварю тебе питье. У меня еще остались кое-какие травы. На пару глотков хватит.
- А мне больше и не нужно.
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
После победы Стаи над колдунами и их недоделанными оборотнями в городе больше не было проблем с жильем. Альпы, гномы, тролли и прочая нечисть из Старой Уппсалы убралась, а туристы еще не понаехали. Конунг перебрался в большой дом на ратушной площади с обширным задним двором, где к полудню и собралась вся Стая (вернее, то, что от нее осталось).
Беременную жену конунга и все еще бледную после больницы жену Орвара усадили на стулья на крыльце, но все остальные – мужчины, женщины, старики – стояли. Освивр Турханд тоже стоял, и со стороны могло показаться, что он крепко держится на ногах, но Вендела знала, чего это ему стоило.
Перед тем, как выйти из дома, он поцеловал жену и дочь, обнял тещу, и всем без слов стало ясно – это прощальные объятия. Освивр не планировал вернуться с тинга (1) живым.
- Я заявляю, что подписал брачное соглашение с Венделой Турханд пять лет назад. Родители дали согласие на брак, и невеста не сказала, что я не нравлюсь ей. Я полностью выплатил вено и сдержал все свои обещания.
Греттир с Освивром стояли плечом к плечу перед Конунгом, и не смотрели друг на друга.
- Это так? – Конунг посмотрел на Освивра.
Тот кивнул:
- Да.
- Я заявляю, что вчера пришел в дом Турханда, чтобы договориться о свадьбе, но мне отказали и предложили подождать еще год.
Освивр снова кивнул:
- Да.
- Я заявляю, что отметил Венделу Освиврдоттер своей меткой и имею законное право забрать ее из дома отца в любой момент.
- И это правда?
Освивр молчал.
- Мы можем, - предложил Конунг, - попросить женщин проверить невесту.
Вендела непроизвольно прикрыла рукой высокий ворот платья. Метка с ее плеча, конечно, никуда не делась, просто превратилась в полукруглый шрам от клыков Греттира. Оставленная им ранка давно зарубцевалась, что говорило о двух вещах: она не отвергла жениха, и к ней не прикасался другой мужчина. Сто лет назад любая девушка эйги гордо открыла бы плечо перед всей Стаей, но сейчас… эй, на дворе двадцать первый век! О гендерном равенстве слышали даже в забытом богами Гренланде. Вот уж не думала она, что Конунг такой же шовинист, как ее будущий-бывший-жених.
- Не нужно, - отец говорил с таким трудом, словно камни жевал. – Метка есть.
- Тогда, - Конунг поднял подбородок и обвел глазами всех собравшихся во дворе, - перед лицом Стаи я объявляю, что Греттир может забрать из дома Освивра Турханда любое его достояние, какое пожелает. Но только то, что сможет унести в руках за один раз.
По толпе прокатился тихий гул. Трактовать решение Конунга можно было двояко. С одной стороны, оскорбленный жених мог забрать все, что было ценного в семье Турханд. А с другой… Греттиру и думать было не нужно. В два шага он оказался рядом с Венделой и подхватил ее на руки.
- Ха! Держи крепче, а то сбежит!
Греттир нашел в толпе лицо Боле с огромным синяком под левым глазом, и пообещал себе поставить этому говномуту второй, под правым для симметрии. И тут Вендела в его руках дернулась.
- Тихо, - он сжал ее сильнее. – Не скандаль на людях, дома поговорим.
Она промолчала, только зыркнула на него своими невероятными глазами. Н-да, если бы взглядом можно было убить, он был бы уже о-о-очень мертвым.