И тут раздался раздался рев. Точнее, РЕВ. На Греттира с обнаженным мечом бежал будущий тесть. И на ногах он держался вполне уверенно, так и не скажешь, что вчера был готов отдать богам душу в любой момент. Греттир поставил Венделу на землю и задвинул за спину. Пока Освивр приближался, ему осталось времени только обнажить меч и вздохнуть. Как же трудно с этими Турхандами. Какие же они упрямые.
Даже еще упрямее! Освивр все никак не хотел падать. Он был уже весь в порезах, силы уходили из него быстрее, чем кровь, и все же он снова и снова бросался на меч Греттира.
- Перестань старик, ты же знаешь, что мы можем уладить дело, и никто тебя не осудит, - тихо, чтобы никто не услышал, процедил Греттир.
Освивр сделал еще одну неудачную попытку достать противника. Порезанный рукав рубашки – вот все, чего он добился.
- Я сам… себе судья, - прохрипел старик. – Мою дочь ты получишь только через мой труп.
И закашлялся. На губах выступила кровь с пузырьками воздуха.
Да он же еле дышит, внезапно понял Греттир. Наверняка легкие задеты, и это рана не сегодняшняя, а старая, которая так и не может зажить.
- Чего ты хочешь, Освивр? Чего добиваешься?
Глаза старика говорили больше, чем позволяла гордость. Они молили о… Боги, обреченно подумал Греттир, почему опять я? За что мне все это? И выставил клинок перед собой.
Треугольное острие вышло у Освивра между лопаток. Греттир медленно опустил меч, и тело, соскользнув с клинка, с глухим стуком упало на землю. Греттир отошел в сторону, давая возможно жене и дочери Освивра попрощаться.
Гутрун гладила лицо мужа, в надежде поймать его последний взгляд. Он посмотрел в небо и из последних сил улыбнулся. Хильд проследила за его взглядом и тоже подняла лицо к серым облакам.
- Они уже здесь, - сказала она.
Высоко в небе кружили крылатые посланницы, ее сестры. Видеть их могли только двое – она и тот, кто лежал сейчас на земле с красным пятном на груди.
- Зачем они плачут? – Спросила она Фрейю, ее лучшую подругу в Стае. – Он умер, как герой.
Фрейя смотрела на трех женщин у тела Освивра Турханда:
- Это плачет их человеческая половина. Они расстаются с ним навсегда.
А вот это была правда. Один успел забрать павшего героя первым, так что Освивир будет пировать в Вальгалле, и забудет свою жену и дочь. Если уж быть честной, Хильд не любила Вальгаллу. Одни драки, пьянки и безобразия. С утра герои садились за столы, затем, напившись в хлам, начинали задирать друг друга, потом ссоры переходили в кровавое сражение, и поубивав друга, наконец, все падали на землю. На следующее утро все повторялось заново. Дурь несусветная.
То ли дело в чертогах прекрасной Ванадис, тезки ее подруги Фрейи. Ее палаты стояли посреди луга вечной молодости. И туда могли войти верные и любящие жены! Те, которые взошли на погребальный костер вместе со своими мужьями. Хильд твердо решила, что если Орвар умрет раньше нее, их похоронят вместе. Чудесные травы вернут им молодость и силы, и они каждую ночь будут засыпать в объятиях друг друга среди цветов. Это был хороший план.
Греттир оглядел Стаю. Ни один эйги не покинул двор, все хотели до конца досмотреть трагедию. Увидеть, что он будет делать. Он был победителем. Более того, право было на его стороне, и он доказал это с мечом в руке. Он, наконец, мог забрать Венделу, но не мог заставить себя прикоснуться к ней. Не сейчас, когда у него руки по яйца в крови ее отца.
Это решение далось ему трудно. Ну, хорошо. Пусть она сама решает, как ей поступить. В конце концов, женщина тоже человек… то есть эйги.
Три женщины – старая, зрелая и молодая – стояли над телом Освивра и смотрели на него. Он подошел и точными взмахами меча срезал с их поясов каменные бусины. Судя по всему, этими дешевыми безделушками они дорожили больше, чем золотом и серебром.
- Вот твой утренний дар, Вендела, - он поднял кулак с зажатыми в нем бусинами, - думаю, ты захочешь его получить. Даю тебе три дня, чтобы принять решение. На четвертый ты либо станешь моей женой, либо выбирай себе, кого хочешь. А потом я займусь твоим избранником.
- Тинг – народное собрание у скандинавских народов
ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
Вендела захлопнула крышку сундука. В нем, переложенные мешочками с лавандой, лежали ее лучшие платья и подаренная отцом шубка из голубой норки. Конечно, перевозить одежду в чемоданах или чехлах было практичнее, но Стая жила по законам, установленным сотни лет назад, и старинные обряды и правила исполнялись здесь с почти религиозным рвением. Этот сундук должен был возглавить свадебный поезд, который пойдет по улицам города от дома невесты к дому жениха.